Что надо сделать для того, чтобы собор стал собором, и каковы признаки того, что это получилось? Владыка Иоанн писал: «строго говоря, особенность собора, как одновременно духовного и юридического акта, заключается в том, что окончательным свидетельством его истинности и богоугодности является лишь зримое благотворное влияние соборных решений на жизнь общества, а не те или иные формально правовые признаки».
Подлинно так. Иначе говоря, собор познается по плодам. Только по прошествии времени добрые плоды собора могут свидетельствовать о том, что собор получился, что это был действительно собор, а не колхозное собрание. Если результат демократической процедуры безупречен настолько, насколько безупречно подсчитаны голоса, то результат собора сразу после его окончания ни когда не известен. Бывали соборы, которые потом объявляли «разбойничьими». Но это потом. А сразу казалось, что всё в порядке. Тут ни какая безупречность соблюдения процедур не гарантирует результата. Вот, скажем, сто человек хором читают молитву, и ни когда не известно, молятся ли они на самом деле, или только произносят слова.
Но в чём самый главный, смыслообразующий признак собора? В чем его цель и смысл? Вспомним, что определения вселенских соборов содержали формулу: «Изволилося нам и Духу Святу». То есть, собственно, «изволилося нам» ровно постольку, поскольку это угодно Святому Духу, то есть Богу. Вселенские соборы были коллективным поиском Истины, а не философскими дебатами, где что-то может зависеть от силы аргументов и красноречия полемистов. Истину о Боге может открыть только Бог, значит, соборяне собирались не для того, чтобы спорить о Боге, а чтобы услышать голос Бога. Совместная молитва тут значила куда больше, чем аргументы и красноречие. Определения соборов – это голос Бога. На этом держится вся наша вера. Вне этой веры ортодоксии просто не существует.
И поместные соборы, даже если на них рассматривались не вопросы Истины, а частные вопросы церковной жизни – это поиск Божьей воли. Собор – это способ определения, чего именно хочет от нас Бог. Собор – своего рода модель Церкви, а Глава Церкви – Христос, Он и глаголет через соборные определения, если люди искренне к этому стремятся. Если же соборяне только на словах ищут Божьей воли, а на деле ищут лишь торжества собственной воли – собор не получается, и тогда его решения не принимаются, они оказываются отторгнуты жизнью, потому что в них нет Божьего, а есть только человеческое, причем – не лучшее. Если, скажем, на Поместном Соборе избирают патриарха, то Избиратель только Один – Бог, а соборяне пытаются выяснить, что хочет от них Бог, а не переспорить людей с другим мнением.
Очень интересна была процедура выборов патриарха на Поместном Соборе 1918 года. Сначала каждый мог предлагать любую кандидатуру, потом провели голосование, выявив трех кандидатов, набравших наибольшее количество голосов. А потом пригласили святого старца и предложили ему из трех бумажек с именами кандидатов выбрать одну. Старец вытянул имя епископа Тихона (Белавина), хотя по голосам лидировал митрополит Антоний (Храповицкий).
Конечно, соборяне молились о том, чтобы Господь просветил их разум, конечно, они стремились не настоять на своём, а стать инструментами Божьей воли. Но они не рискнули полностью положиться на чистоту своей молитвы, на то, что сумели в своей душе четко разграничить «Божье веление» и «многомятежное человеческое хотение», они решили довериться жребию, чтобы Бог их поправил, если они ошибаются. И Бог их поправил. И время подтвердило, что, несмотря на все блистательные качества владыки Антония, Русская Церковь нуждалась тогда в патриархе несколько иного склада, в таком, как святитель Тихон.
Итак, демократическая процедура – это способ выяснить народную волю, а соборная процедура – способ выяснить Божью волю. В этом их принципиальное, корневое отличие. Остальное – частности.
Чем же земские соборы отличаются от церковных? Насколько мне известно, ни кто, ни где, ни разу не утверждал, что церковные соборы – это одно, а земские соборы – это совсем другое. Поэтому я был так удивлен, обнаружив у Льва Тихомирова следующие мысли: «Истинная монархия почти не может существовать без присутствия около себя «голоса земли», каких-либо «совестных людей» той или иной формы «земского собора»… А между тем, земский собор – учреждение демократическое. И однако, составляя для монархии огромную потребность, он ни чуть не дает верховной власти – демократии».
