– Не знаю и не хочу знать! – огрызнулся Медведь, стаскивая полотенце с Машиных плеч, – я один их обоих стою, ты сейчас убедишься.
Где-то недалеко в лесу вдруг загорланила ворона, ей тут же начала вторить другая и Брок моментально обернулся к лесу, закрывая подругу своим телом от возможной опасности. Взгляд его перебегал от одного дерева к другому, ноздри раздувались, словно он пытался учуять врага.
– Мы, кажется, тут не одни. Давай-ка ближе к дому.
– Так это всего лишь птицы! Кто там еще может быть сейчас? Твои лесные товарищи только ночью приходят к лагерю, да и то редко. Посидим еще…
– Нет у меня товарищей! Нет…
Брок протянул ей платье и стал быстро одеваться сам. Вскоре они вернулись в дом, и Маша начала собираться на обед в общую столовую, поскольку старалась соблюдать ритуал посещения административной зоны «Северного». Но все попытки ввести друга в маленькое общество заканчивались провалом.
– Может, хоть сегодня со мной пойдешь? Коротков уехал вчера по делам… Подумаешь, посмотрят на тебя наши повара, полюбуются. Они часто спрашивают о тебе. Вместе борща поедим и вернемся, ну… соглашайся уже…
– Я дома тебя подожду, – хмуро ответил Брок, – возвращайся скорее.
В ответ она лишь грустно вздохнула, закрывая за собою дверь. В светлой, полупустой столовой Маша поприветствовала знакомых сотрудниц, поковырялась вилкой в салате, уделила заслуженное внимание горячему и направилась в сторону своего коттеджа, когда ее окликнул Максим.
– Маша, здравствуй!
– Привет! Как дела?
Давненько они не виделась с водителем. Похоже, у него неприятности – лицо осунулось, под глазами синева, сама фигура сжалась, поникла. Отросшим волосам не помешала бы приличная стрижка.
– Маш, ты, наверно, на меня сердишься? – странно растягивая слова произнес Савельев. – Я дурак. Обидел тебя тогда, на складе. Прости, злился очень… Можно с тобой поговорить?
– Попробуй.
Она прошла вперед и присела на скамью под невысокой елочкой. Максим устроился рядом, сразу принялся жаловаться:
– Маш, у меня и так большие проблемы и ты еще не выходишь из головы. Что со мной не так? Чем я для тебя плох?
Ей вдруг показалось, что у него, как у пьяного, заплетается язык. Расхотелось даже находиться близко.
– Мне пора идти… Ничего я про тебя плохого не думаю, успокойся. Тебе отдохнуть надо или обратиться к врачу. Выглядишь неважно, честно сказать.
Максим попытался взять ее за руку, чуть не бухнулся на колени перед скамьей, будто ноги не держали.
– Ты этого дикаря приручила? Тебя полковник купил? Ты теперь с этим чудом лесным живешь и тебя все устраивает?
– Послушай, это мое дело, с кем мне жить, что ты привязался?
Савельев пустился в откровения:
– Я уехать хочу. Вообще свалить с этой гребаной Рашки, у нас родня в Германии нашлась. Матери пришел вызов, она ездила недавно, а теперь может и меня забрать. Маш, ты же не знаешь, не понимаешь, там совсем другая жизнь! Там все иначе, лучше – в тысячу раз лучше! Я могу взять тебя с собой, я там отлично устроюсь, я ж пробивной. У тебя будет куча денег, всякие шмотки, тачки… все, что захочешь, поедем со мной.
Она пару секунд пыталась осмыслить сказанное, а потом решительно тряхнула головой.
– Как еще объяснить, что я ничего от тебя не хочу! Тем более уезжать вот так, с бухты-барахты. Не потому, что в тебе что-то не так, а просто… – Маша задумалась, тщательно подбирая слова, – я люблю свою страну, пусть здесь не все гладко, но это моя страна, я здесь родилась, живу. Меня никто не гонит отсюда… Да пойми ты, я русская, говорю по-русски, как мои родители, мои бабушки, здесь мой дом, мои корни, зачем уезжать? Объясни? Ради кусочка сладкого пирога? Ради модного гардероба подешевле? Ради навороченной машины на идеальной дороге?
Отчего-то заныла в груди невидимая струна, больно сжалось сердце. И захотелось, чтобы другой человек понял, разделил ее чувства.
– Вот скажи, а там есть такой же лес, там есть такой воздух, такое озеро, как наше? Может и есть, конечно, но они чужие. А здесь все мое, как ни пафосно звучит. Я знаю, я это чувствую каждой своей клеточкой – здесь все для меня! А кто я буду там? Зачем я там буду? Нет, я, конечно, не против туристической поездки, порой хочется мир посмотреть, познакомиться ближе с другой культурой, но чтобы вот так насовсем… Ты меня слышишь?
Маша с надеждой заглянула в мутноватые глаза Максима, тот улыбался блаженно щурясь.
– Ты мне нужна.
– Ну, все, хватит! Мне в самом деле пора домой, а тебе не мешает в медпункт наведаться.
Она резко поднялась со скамьи и быстрым шагом пошла прочь, решив, что неприятный разговор окончен. Позади остались главные корпуса, осталось миновать аллею молодых елочек и покажется маленький коттедж у леса, но Максим вдруг толкнул ее в плечо и дерзко схватил за руку, разворачивая к себе.
– Подожди, мы еще не договорили!
– Не о чем больше говорить. До тебя не доходит… Да пусти, ненормальный!
Маша начала отчаянно вырывать ладонь из крепкой хватки Максима, теперь его увеличенные зрачки и свистящее дыхание вызывали в ней настоящую панику. Неожиданно рядом раздался грозный возглас:
– Руки убрал от нее, мразь!
