Машу откинуло назад и снова ударило виском о дверное стекло. В голове звенело, она пыталась нащупать пальцами ручку двери и выбраться из машины. Максим медленно повернул к ней окровавленное лицо с обезумевшими глазами.
– Ты мне ответишь за это, сучка!
Когда Маше все-таки удалось открыть двери и выпасть из «Туарега», Савельев уже подходил к ней, выбравшись со своей стороны машины. Он стащил с себя футболку и вытирал ею кровь, обильно текшую из разбитого носа. Внезапно выражение боли на лице Максима сменилось яростью. Он отбросил футболку в сторону, расстегнул свои джинсы и склонился над беззащитной девушкой.
– Помогите! – Маша закричала изо всех сил, пытаясь отползти подальше. Она отчаянно хотела подняться на ноги и убежать. У нее должен был оказаться хоть какой-то шанс на спасение…
– Подонок! Брок на куски тебя разорвет. Пожалеешь, что на свет родился, гад проклятый.
– Заткнись, сука, или я тебя сейчас вырублю!
Их силы были явно не равны, Макс схватил Машу за растрепавшиеся волосы и резко ударил затылком о землю. Перед глазами замелькали черные мошки. Их становилось все больше, они с противным жужжанием заполняли мозг. Сознание медленно уступало звенящей темноте.
Маша уже равнодушно ощутила потные ладони на своих коленях, и последнее, что смогла расслышать – это какой-то сдавленный хрип, а после него звук, похожий на хруст переломленной сухой ветки.
Выбежав из Машиного дома, Брок стремительно углубился в лес, собираясь добраться до своего жилища у оврага. Планировал провести там ночь, а, возможно, остаться и на весь день. Но чем дальше Брок уходил от лагеря, тем медленнее становился его шаг.
Наконец он остановился и в бешенстве ударил кулаком в первый подвернувшийся сосновый ствол. Потом» обнял дерево обеими руками и крепко прижался к нему всем разгоряченным телом, успокаивая сбившееся дыхание.
Разве Маша его прогоняла, разве сказала, чтобы он уходил? Нет… Просто попросила оставить ненадолго одну. Так чего же он сбежал? И что ему теперь делать так далеко от нее, если его место рядом с ней, у ее ног, у ее груди, у родных лучистых глаз?
Он мог бы просто перейти в другую комнату, подняться наверх, посидеть на скамье у дома, но был бы рядом, знал, что любимая в безопасности.
А что, если ей сейчас плохо, если она плачет… Брок припомнил, что Машины руки показались ему немного горячей, чем обычно, может, она снова заболела и ей нужна помощь, а он носится неизвестно где… И вдруг ощутив тревогу, растущую из глубины души, именно Машину тревогу, он глухо зарычал, опустил голову и, пригнувшись, помчался в обратную сторону, словно зверь, напавший на верный след.
Подбегая к знакомому коттеджу, Брок сразу уловил слабый запах бензина, значит, недалеко останавливалась чья-то машина. Рывком открывая входную дверь, он каким-то внутренним чутьем уже знал, что девушки нет внутри. В ноздри ударила смесь спирта, мускуса, пряностей… страх, гнева и похоти.
Брок заглянул в комнату на первом этаже и увидел разбросанные на полу документы: Машин диплом об образовании, разные сертификаты – свидетельства, на кровати лежала пустая папка. Здесь еще должен быть паспорт, Маша показывала его Броку, спрашивая о его собственных документах, которых, кажется, вообще не было в природе.
Маша обещала непременно выяснить этот вопрос с Коротковым. Но теперь в доме не было ни ее самой, ни ее паспорта.
Обеими руками он попытался привычно ухватить себя за отросшие волосы, но пальцы наткнулись на короткий "ежик", Маша совсем недавно снова его подстригала. Брок завыл от отчаяния: «Уехала, оставила его…» Но не в его характере было долго предаваться грусти, по натуре он был человеком действия.
Мгновенная боль потери уступила место холодному расчету: почему Маша не взяла всю папку с бумагами, а выбрала лишь паспорт, почему не забрала одежду и личные мелочи…
Только один человек мог помочь в разрешении головоломки с ее пропажей. И даже не переступив, а сразу перепрыгнув через свою гордость, Брок побежал с расспросами к ненавистному Алексу.
У Алексея Викторовича с самого утра было превосходное настроение. Он только что вернулся из города, где хорошо провел время в семье старшей дочери, вдоволь повозился с внучкой. На базе тоже дела шли неплохо, только вот надо поскорее решать вопрос с водителем, при проверке на дороге парня недавно поймали «под кайфом», сановному родственнику Савельева едва удалось замять дело.
Несмотря на пару доверительных звонков «сверху» полковник решительно подписал приказ об увольнении Максима. Непосредственные начальники Короткова сидели куда уж выше тюменских чиновников.
Подав запрос о новом водителе, Алексей Викторович зашел в свой прохладный кабинет, неспешно достал из шкафчика начатую бутылочку коньяка и низенький стаканчик, предвкушая спокойный вечер вдали от городской суеты. Внезапно в коридоре послышался возмущенный голос Ольги, двери с грохотом распахнулись и на пороге показался разъяренный Брок.
– Куда ты ее от меня спрятал? Где она? – Говори сейчас же, старик!
