– А потому, что мы с тобой недостаточно хороши, вот почему. – Никита вздохнул. – Еще царю Ивану Четвертому пришлось с этим столкнуться и искать решение. Мои предки, подобно вам, казакам, знали, как сражаться с врагами, которые угрожали Руси в прежние времена, – всадниками из степей, татарами. Но тогда нам пришлось встретиться с более грозными врагами – из могущественных держав, более подготовленными, вооруженными новым оружием. Нам нужно было победить их, чтобы завладеть важными торговыми путями, но у нас не было их замысловатых изобретений, а следовательно, и их военной мощи.
И теперь я, потомок воинов, сижу в приказе. Все потому, что царь не хочет, чтобы его воинов вели в бой какие-то Бобровы, никогда не учившиеся военному делу. Ему нужны голландские и немецкие инженеры, шотландские наемники – даже английские авантюристы. Вот кого сейчас нанимают офицерами. Они знают, как сражаться с вышколенной инфантерией, понимают в военной стратегии и современных артиллерийских орудиях.
– А как же стрельцы? – Андрей был озадачен, он всегда думал о них как о прекрасно подготовленных воинах.
– Были хороши когда-то – во времена царя Ивана. А нынче безнадежно устарели – и тактика их, и вооружение. Да и обленились без дела. – Никита печально покачал головой. – Вот и приходится нам скромно учиться у иноземных грамотеев.
Мысль эта явно его угнетала. Да и Андрею все это не сулило ничего радостного: вряд ли в этом мире найдется место и ему – полуобразованному казаку.
Никита налил им еще вина, которое гость и хозяин тут же в молчании выпили, а затем налил снова. Никита вдруг улыбнулся:
– Ну да ладно. Когда-нибудь и мы постигнем их проклятые хитрости, и тогда прогоним всех прочь.
– Так и будет, – одобрительно откликнулся Андрей. – Поднимем же за это чарки.
Они выпили, и Андрей продолжил расспросы:
– Я видел, что чужеземных купцов у вас тоже немало.
Никита пожал плечами:
– Все сплошь еретики. Но патриарх Никон найдет, как с ними управиться. Он уже теперь велел им всем одеваться в платье своей страны – даже тем, кто родился здесь. Потому ты и узнал в них иноземцев. Так им будет труднее скрыться. Теперь им запрещено селиться в городе.
Андрей слыхал о Немецкой слободе, которую местные именовали Кукуем, но не подозревал, что жили в ней иноземцы не по доброй воле, – туда было предписано переселиться всем, кто не принял православного вероисповедания.
– А евреев, что же, у вас вовсе нет?
– Нет. Государю они не угодны.
– Вот это славно!
– Кроме них, только англичанам сюда путь заказан, по крайней мере тем, что из Лондона.
– Англичанам? Что же, они тоже еретики? – Андрей мало был наслышан об Англии и ее жителях.
– Еще хуже! Неужели ты не слыхал? – Никита понизил голос: – Не далее как четыре года назад они отрубили голову своему королю!
Андрей смотрел на него с недоумением. Ему, вольному казаку, казнь короля, да еще и католика, не казалась таким уж ужасным событием. Но Никита явно думал иначе. Одно упоминание об этом оказало на него удивительное действие: лицо его приняло выражение крайнего негодования и отвращения.
– Убить богоданного правителя! – повторил он. – Благодарение Богу, уж мы-то – верные рабы великого нашего государя!
Андрею надолго запомнились эти слова его нового друга и то, как они были сказаны. Он не раз уже слышал от простых людей выражение «государевы сироты», но ведь и гордые бояре не гнушались называть себя в обращениях к царю «верный раб». Прежде Андрей не задумывался над этим, будучи уверен, что это лишь дань традиции, но теперь, глядя на своего молодого друга, он уже не был так в этом уверен. Чудно́!
Уже покидая дом Боброва, Андрей все же успел мельком взглянуть на молодую женщину. Оглянувшись, он явственно увидел ее в открытом окне. Это была совсем молодая женщина примерно его лет, с правильным, слегка веснушчатым лицом – очень привлекательным. Определенно она была очень красива.
Она смотрела на него, и Андрей ей улыбнулся. Женщина улыбнулась в ответ, и тут же, бросив быстрый взгляд куда-то сторону, отошла от окна.
Андрею показалось, что под глазом женщины темнел синяк.
Возможно, не совсем случайно Андрей на следующий день оказался возле дома Боброва и некоторое время прогуливался по соседнему рынку. Если все это было предпринято для того, чтобы увидеть девушку, он был вознагражден: вскоре она и ее мать тоже пришли на рынок. Он заметил, что мать ее, вопреки сказанному вчера Никитой, едва ли так уж серьезно повредила ногу, – по крайней мере, сегодня она не хромала вовсе.
Завидев Андрея, обе почтительно его приветствовали. И когда они подошли ближе, казак смог убедиться, что под глазом у молодой женщины действительно был синяк.
Андрей завязал разговор с пожилой женщиной, которая явно рада была собеседнику, но сам все это время украдкой разглядывал ее дочь. Чем-то – легкой ли походкой или затаившейся в уголках губ улыбкой – она напоминала ему Анну. Он чувствовал, что и она разглядывает его. Он постарался прислушаться к тому, что говорила ему пожилая женщина.
«Как? Она только что сказала, что они родом из села Русское?»
