Это были казаки.
Трое внизу уже спустились в подклеть с факелами в руках. Четвертый направился за ними.
Дозорный вновь осмотрел окрестности.
Кроме двух казаков, больше никто не появился.
– Стойте! – крикнул он. – Это не царевы солдаты.
Неужто тревога напрасна и страшная чаша пронесена мимо деревеньки? Казаки ведь и сами могли быть ревнителями древнего благочестия!
– Не поджигайте! Это не войска! – спешно крикнул он вновь.
Только въехав в деревню, Андрей и Павло поняли, что происходит.
– Господи помилуй, – вымолвил Андрей. – Они же собираются себя сжечь.
– Нам, стало быть, труда меньше.
Андрей кивнул:
– Если только и Даниил этот с ними. Надобно проверить.
Они медленно ехали вперед.
И тут они увидели, что люди начинают выбираться из церкви, спускаться по лестницам.
Чего не предусмотрел Даниил, к чему он не был готов – так это к ложной тревоге. Одно дело – встретить смерть, стоя плечом к плечу с единоверцами, и совсем другое – услышать о неожиданном помиловании.
Около трети односельчан, стоявших ближе к выходу, заслышав крики наверху, кинулись к лестницам.
Арина тоже растерялась. Когда люди стали проталкиваться мимо нее, она все пыталась петь. Но вскоре Даниил прервал молитву. И только тут она поняла, что Марьюшки рядом с ней уже нет.
А внизу тем временем всех охватило смятение.
Мужики в подклети пытались потушить зажженный огонь. Но пойди потуши сухую солому!
У подножия одной из лестниц стояло около дюжины человек, глядя на двух казаков, спокойно смотревших на них.
И никто, казалось, не заметил маленькой девочки.
Когда люди в суматохе теснились у окна, она оказалась на пути у здоровенного односельчанина, проталкивавшегося к выходу. Ничего не соображая, он увидел перед собой ребенка, без всякой мысли подхватил дитя под свою могучую руку и, вылезя вместе с ней из церкви, опустил Марьюшку на землю снаружи.
Теперь она бродила между домов, едва сознавая, где находится.
– Где Даниил? – выкрикнул Андрей.
– Внутри, – ответили ему. – Что вам от него нужно? Кто вы?
Андрей не успел сказать ни слова, как вновь раздался крик, на этот раз с крыши:
– Солдаты! Вижу их, вижу!
Отряд приближался.
И тут Андрей увидел могучую фигуру, спускающуюся по лестнице из другого окна.
Это наверняка и есть Даниил, ошибки быть не могло, описание Никиты Боброва подходило точно. И к тому моменту, как он ступил на землю, стало ясно: вожак раскольников объят яростью.
– Поднимайте лестницы! – взревел он. – Все наверх, дурачье. Кому поверили!
Бросив на казаков гневный взгляд, он ринулся к двери в подклеть.
– Поджигай! – гаркнул он. – Солдаты здесь. Скорей!
Люди вновь стали карабкаться по лестницам. Даниил убедился, что огонь запылал, и велел мужикам в подклети не мешкая подниматься по лестнице, приставленной к стене.
– Наверх! – кричал он. – Наверх – и дверь заприте!
До Андрея донеслись крики, раздавшиеся у ворот. Отряд входил в деревню.
Он глянул на Павло.
– Ну, кончать его надо, – буркнул он. И, вынув шпагу, погнал коня к церкви.
Пламя уже охватило одну из стен. Из подклети валил дым. Андрей видел, как втягиваются внутрь лестницы, слышал, как захлопываются тяжелые двери и со стуком задвигаются щеколды. Осталась лишь одна лестница, и к ней поспешал Даниил, тут Андрей настиг его.
Когда великан обернулся и увидел казака с поднятой саблей, на лице его не отразилось ни тени страха, только гнев и презрение. Выражение его лица почти не изменилось, даже когда казак застыл с открытым ртом и потом воскликнул:
– Господи, да это же Бык!
И пока двое мужчин смотрели друг на друга, наверху появилась бледная женщина, с криком указывавшая на что-то. Но когда Андрей повернулся в ту сторону, он вновь чуть не задохнулся от изумления, решив, что, должно быть, это все-таки сон.
Все плыло у Марьюшки перед глазами. Но наконец-то стало ясно, куда идти. Перед ней металось пламя.
Пламя. Словно огромная свеча. Такое родное, приветное. Ей так хотелось к нему.
Она шла к манящему огню, и к церкви, и к родителям. А отчего церковь шевелится? Она нахмурилась. Но продолжала идти.
А вот уже потрескивают угли, разливается тепло. Лестницу, найти лестницу. Ничего больше ей не нужно.
– Марьюшка! – Матушка ее кличет. Она улыбнулась и двинулась вперед. А то не батюшка ли, возле лестницы? Вестимо, он. Вот кто поможет ей взобраться наверх. Девочка с криком бросилась вперед.
– Марьюшка! – Мужской голос. Но не отцовский. Почему этот чужой человек на лошади зовет ее по имени? Зачем несется к ней огромный конь?
Внезапно она почувствовала: чьи-то руки подхватили ее. Она оказалась на огромном коне, ее держит чужак.
Зачем же ее увозят от родного огня, куда-то в темноту?
Имение Боброва в Грязном было полностью разрушено.
Точнее, была уничтожена главная его ценность – крестьяне.
Когда прибыли солдаты, все лестницы были подняты. Внутри, кинув последний гневный взгляд, скрылся какой-то богатырь, и дверь с грохотом захлопнулась.
С пламенем уже невозможно было справиться. Огонь охватил все строение.
