Маленькая Надежда любила смотреть, как расходятся гости. Ей обычно не спалось, когда у родителей было суаре, – и она вставала в ночной рубашке и, стоя у мраморных колонн, замечала все, что происходило внизу. Так случилось и теперь, когда большинство гостей разошлись, а она еще стояла наверху, совершенно открыто, в каскаде своих длинных каштановых волос.
Именно такой ее и запомнил Александр. Молодой человек, почти сформировавшийся юноша, смотрел не отрываясь на девочку восьми лет.
– Должно быть, это дочка Суворина, – пробормотал Александр. Он ведь никогда раньше ее не видел. Какое ангельское лицо! Какие блестящие волосы! И она была дитя Владимира – его героя. И тут же, в этот самый момент, его озарило.
– Когда-нибудь, – прошептал он ей, хотя она и не слышала, – когда-нибудь ты будешь моей.
Николай Бобров с грустью смотрел на длинный деревянный дом, его родную обитель. Он едва мог поверить, что никогда больше не увидит городок Русское.
Все остальные члены семьи уехали месяц назад: его старая мать Анна, его жена и сын Александр. Теперь все они жили в Москве, а он вернулся, чтобы забрать последнее из того, что осталось здесь от долгой семейной жизни.
Была середина утра, и он уже все собрал. У конюшни возле трех телег с наваленными на них вещами стояли крестьяне, ожидая дальнейших распоряжений. Последняя проверка пустого дома – и лишь несколько старых коробок с бумагами на чердаке. Их можно будет поместить на третьей телеге. А затем – в путь.
Николай оставлял все хозяйство в полном порядке, чем и гордился. Он устранил течь в крыше и починил маленькую баню. Кроме того, он устроил так, что Арина с сыном переехали от Бориса и поселились здесь охранять дом. Они позаботятся об этом месте. Суворину не на что будет жаловаться. И действительно, когда Николай в последний раз прошелся по аллее серебристых берез у дома и посмотрел вниз по склону на маленькую речку Русь, он подумал: «Как же тут прекрасно!» – и смахнул слезу.
Однако, увидев, что Арина и ее сын из окна наблюдают за ним, он резко вздохнул и расправил плечи. Он такой, этот Бобров. Пусть видят, что он уходит с высоко поднятой головой.
– Пора начинать новую жизнь, – пробормотал он.
Да, ему было пятьдесят два года, но, хотя волосы у него были седые, голубые глаза оставались ясными, и, в отличие от отца и деда в этом возрасте, он почти не прибавил в весе. Он мог утратить поместье, но у него еще было будущее.
Однако кто знает, каким оно будет? Последние три месяца вряд ли были многообещающими. Собравшаяся наконец Дума оказалась ни к чему не пригодна. Приехав в Петербург, он обнаружил, что все там перессорились. Крестьянские депутаты едва ли имели представление, чем заниматься. Некоторые из них напивались и устраивали драки в трактирах. Одного арестовали за кражу свиньи. Но как ни комичны были выходки некоторых думцев, поведение его собственной партии, либеральных кадетов, потрясло его еще больше. Выдвинув предложение оптовой раздачи крестьянам земли, каковое царь отказался рассматривать, они ни в чем не хотели сотрудничать с правительством. Хуже того, в то время как террористы продолжали свои насильственные действия по всей России, кадеты отказывались даже осудить подобные акты, пока правительство не уступит их собственным требованиям.
– Я кадет, – жаловался он Суворину по возвращении в Москву. – Но ведь гибнут тысячи людей. Как это понимать? Мы, либералы, должны нести ответственность за их гибель.
Суворин, однако, был философом.
– Вы забываете, мой друг, что это Россия, – сказал он. – На протяжении всей нашей истории мы знали только две политические формы: самодержавие и восстание. Компромисс – это детище демократии и парламента, все это ново для нас. Мы думаем, что хотим демократии, но на самом деле не понимаем сути ее. На это потребуется время.
За несколько дней до настоящего момента, позаседав всего два месяца, Первая дума была распущена, и в том же году ожидались выборы во Вторую. Николай слышал, однако, что социалистические партии, вероятно, примут участие и в них. И бог знает, станет ли от этого лучше или хуже. Будущее действительно выглядело неопределенным.
Пора было уезжать. Да, эти коробки на чердаке, надо снести их вниз. Если вскорости поехать, то к ночи они будут во Владимире. Николай повернул было к крыльцу, однако именно в этот момент заметил фигуру, поднимавшуюся по склону навстречу ему, и с удивлением узнал в ней Бориса Романова.
