Тип, выработанный в Пскове, был принят, видимо, и новгородцами, соорудившими такую грандиозную звонницу, каких псковичи не строили. Это – знаменитая звонница Софийского собора. Построенная св. Евфимием, архиепископом Новгородским в 1439 году[119], она, вне всякого сомнения, сохранилась далеко не в первоначальном виде. Весьма возможно, что она была построена в общих чертах в типе обрушившейся старой, стоявшей на ее месте, и во всяком случае в ней должны были острее выразиться те формы, которые мы видим как в современных ей псковских сооружениях, так и в «часозвонѣ», поставленной всего за три года до того. В ней бесследно исчезла ее былая прекрасная простота, которая вылилась в торжественной глади стен Евфимиевой башни или звонницы Псковского Пароменья. Весь остов ее шести мощных столбов, между которыми устроены пять звонов, – чисто Псковской, но верх их круглой части опоясан сомнительными жгутами в виде карнизика и такими же жгутами разделана верхушка звонницы над арками пролетов. Кроме того, передняя стена казалась, по-видимому, слишком монотонной и ее разбили четыреххгольными и пятиугольными трехуступными нишами. Все это было сделано не раньше XVII века, а кое-что и в XVIII, как, например, кровля и нынешняя главка. Первоначальное покрытие было пофронтонным, как в Пскове, что подтверждается изображением ее на старинном образе[120].
Если в Пскове, как видно на иконе Владычнего Креста, почти каждая церковь имела свою звонницу и колокольни совсем не были в ходу, то в Новгороде, как раз наоборот, звонницы являлись, видимо, редкими исключениями и предпочтение явно отдавалось колокольням. Так было, по крайней мере, в конце XV и в XVI веках. Первыми сооружениями для подвески колоколов, конечно, и здесь были звонницы, но когда и в силу каких условий вырос новый тип колоколен, сказать невозможно. Надо думать, что первые из них были невысокими четырехгранными сооружениями, что-нибудь в роде двух кубиков, поставленных друг на друга и покрытых шатром. Естественнее всего предположить, что они возникли из деревянных колоколен. Когда последние стали рубиться в восьмерик, то эта новая форма колоколен, наиболее распространенная на всем Русском Севере, не могла не отразиться и на каменном зодчестве, неоднократно уже питавшемся приемами, выработанными плотниками. Появились каменные колокольни, как бы скопированные целиком с деревянных колоколен. Они чаще всего рубились таким образом, что низ их делался квадратным и только на известном расстоянии от земли куб переходил в восьмигранник. Совершенно так же стали строиться и каменные колокольни. Образчиком первого типа может служить колокольня церкви Петра и Павла на Софийской стороне. Она едва ли старше XVIII века, довольно уродлива по пропорциям и мало вяжется своими широкими пролетами для звона со стоящей рядом дивной церковью, но в то же время в ней, вероятно, лишь повторен известный, бывший в ходу тип. Образцом восьмигранной колокольни является колокольня церкви Феодора Стратилата. Такова же и полная своеобразного настроения колокольня Спаса-Нередицы. Любопытно, что она построена всего только в конце XVIII века, между тем, не будь достоверных сведений об этой постройке[121], по внешнему виду ее можно было бы принять за древнейшую из уцелевших колоколен Новгорода. Если она дает такое впечатление, то из этого следует только то, что немудреный ее строитель, быть может, совсем не архитектор, а простой каменщик, воспроизвел в ней один из существующих еще в ту пору типов.
