Наряду с крепостными башнями были еще сторожевые, или «дозорные», с вышкой для стражи. Такая вышка в виде площадки, покрытой шатриком на четырех или восьми столбиках, высоко приподымалась над кровлей башни, вполне удовлетворяя своему назначению и представляя законченное архитектурное сооружение. Чудесный образчик этого типа представляла «дозорная» башенка в селе Торговище Пермской губернии Красноуфимского уезда, сгоревшая в июле 1899 года. Она срублена восьмериком на продолговатом четверике, и на срезанной верхушке ее шатра приспособлена дозорная вышка, совершенно тождественная по приему с устройством звона в колокольне, что особенно заметно при сравнении ее с колокольнями Цывозера или Спаса на Рене. Только вместо обычной главки с крестом она завершалась пряничного пошиба двуглавным орлом. Как значительный стратегический пункт село Торговище было после присоединения Сибири окопано рвом и обнесено частоколом с несколькими башнями, из которых уцелела только одна – Спасская, получившая это название от образа Спаса Нерукотворенного, помещавшегося выше откидного мостика над въездными воротами. Постройку ее надо отнести к концу XVII века[239].
Поистине счастливый случай уберег до наших дней одно из грандиознейших древних крепостных сооружений – Якутский острог, срубленный в 1683 году[240]. Угрюмы и грозны были, видимо, некогда башни острога, с такими же выступами вверху, как и в Никольском монастыре, но без верхних, подкровельных, ненужных при этих выступах повалов. Крепки были и стены, особенно внушительная там, где сохранились еще их верхние напуски. Все это переносит нас в совсем особый мир, в далекое прошлое, настолько далекое, что даже гораздо более древние храмы, каменные и деревянные, кажутся ближе к нашим дням, нежели эти пустынные, мрачные громады, со дня на день собирающиеся рухнуть.
Точь-в-точь такие же башни мы видим на рисунках Ремезова в его «Чертежной книге Сибири», законченной им в 1701 году[241]. Особенно бросается это сходство в башнях Тобольска, Епанчина, Пелыма, Илимска и Якутска. В последнем можно узнать и сохранившуюся до нас стену с тремя башнями, что во всяком случае свидетельствует об отсутствии явной фантастичности в рисунках зданий. Если он не мог быть слишком точным при изображении городов, в которых не был сам, а быть может, не были и его сыновья, помогавшие ему в его гигантском, даже не по тому только времени, предприятии, – то в качестве тобольского уроженца он, несомненно, оставил довольно точное изображение своего родного города. И везде все те же приемы, те же рубленые стены и те же башни. Все различие их сводится лишь к тому, что одни из них рублены четвериками, а другие – восьмериками, да кровли их то шатровые в типе церковных, то епанчевые в роде якутских. На последних нередко поставлены еще четверички или восьмерички с шатровым завершением, как мы видим в башне Никольского монастыря или в одной из угловых башен Якутского острога.
Крепостная башня, рубленная восьмериком с самого основания, лет двадцать тому назад еще стояла на берегу моря в Кеми. В. В. Суслов видел ее в 1888 году, когда она уже вся наклонилась и ежеминутно грозила рухнуть, и он успел еще снять с нее фотографию. В одной из стенок видны гнезда, в которые были вогнаны бревна стен, примыкавших к этой башне, бывшей, очевидно, угловой. Остов башни со стороны защиты был сделан из двойного сруба, как это можно видеть на фотографии. Со второго этажа ее, по исследованиям В. В. Суслова, шли переходы в соседние башни, от которых и в то время не было уже никакого следа. С внутренней стороны укрепления в башне были целы еще широкие ворота, а в наружных стенах виднелись отверстия для пищалей, ружей и других орудий обороны. Наверху ее лежали еще два горизонтальных бревна, выходивших из-за сруба на пропускных балках и принадлежавших верхнему выступу, который, как видно, являлся неизбежной частью боевых башен. Это было не что иное, как навесная бойница, или «стрельница», – род машикули, с которой стреляли, бросали камень и обливали осаждающих кипятком[242].
