Снимала через голову юбку, и тут из кармана что-то со звоном выпало. Ах, да! Та самая кованая завитушка. Конечно, не надо было ее забирать, все же археологическая находка, пусть и не очень старинная. Но почему ее к этой железной штуке так потянуло? Она очень похожа на вещь из ее сна — на ту, что вертел в щипцах у пылающей печи бородатый мужик в лаптях. Он ведь ей что-то похожее показывал в том сне. И еще какая-то завитушка была нарисована на листочке, выпавшем из иконы…
Надо же, глупости какие! Плохи дела, уже видения начались. То кузнец в лаптях снится, то шпионские планы в тайнике появляются, а теперь вот железки воровать у археологов начала. Надо все-таки Алеше сказать.
Трубку взяли сразу.
— Я уже сам тебе звонить собирался, — начал Алеша. — Зря ты уехала, Якуб как раз пришел к обеду. Сидим здесь впятером, так хорошо. Жалко, что тебя нет.
— Жалко, — согласилась Маша. — Но я скоро снова приду, постараюсь так, чтобы уже никуда не спешить, может, даже на весь день. Ты знаешь, я тебе не успела там сказать: у меня ведь кусок той железной штуки остался, которую археологи нашли. Она разломилась у меня в руках нечаянно.
— Какой железной штуки? Того креста, что купец поставил? Зачем же ты взяла? Это, во-первых, крест, а во-вторых, археологическая находка.
— Да это просто завитушка, маленькая совсем, ржавая! Это давно уже не крест, а железный обломок. Да это вообще отдельная от креста деталь! — Она снова вспомнила сон — как кузнец стучал по такой же завитушке молотком. — Понимаешь, какая история… — Маша хотела рассказать и о сне, и о кузнеце, и о листке в иконе, но понимала, что времени не хватит. Да и не телефонный разговор. — Я опаздываю, потом поговорим! — закончила она.
— Ладно, поговорим, когда приедешь. Приезжай!
Бунька уже катал железку по полу, ему она тоже понравилась. Маша отобрала у него завитушку, положила на стол, задумалась. Нет, пора бежать на выставку. Договорились встретиться в четыре, Аллочка обидится, если она опоздает.
Выставочный зал — новый, недавно построенный — недалеко от главного здания музея. Выставка, собственно, была не Генкина, а коллективная, но в числе прочих выставлялись три его картины. Не так уж и мало. Майские (Аллочка с Генкой) давно ждали эту выставку. Таня и Маша второй месяц слушали, какие были интриги в Союзе художников, как Генку едва не зарубили, однако его безусловный талант убедил членов комиссии. Конечно, выставка была важным событием в Генкиной жизни, да и в Аллочкиной тоже. Нужно было их непременно поддержать.
Когда Маша подошла к выставочному залу, Таня с Аллочкой уже ждали у входа. Генка, конечно, тусовался где-то там с художниками. Аллочка провела их, слава богу, без билетов. Денег у Маши снова осталось всего ничего.
Выставка разместилась в двух залах, в основном пейзажи и портреты. По большей части в духе импрессионизма — во всяком случае, Маша так их воспринимала. Конечно, возле картин Геннадия Майского они простояли долго. Все три оказались пейзажами: березовая рощица, сосновый лес (очень узнаваемый Красный бор под Смоленском) и просто тропинка в молодом лесу. «Наверно, в Пржевальском», — подумала Маша. Аллочка рассказывала, что Генка часто туда ездит. Тропинка Маше понравилась больше всего — ей нравилось, когда в картине есть движение, сюжет.
Потом они походили уже вместе с Генкой. Он показал, что здесь на выставке самое стоящее, объяснил почему. Очень познавательно.
Вышли уже часов в семь. Аллочка с Генкой предложили зайти к ним отпраздновать выставку, но Маша никак не могла. Пришлось объяснить, что договорилась с Юрой. Таня с Аллочкой понимающе заулыбались. Маше, с одной стороны, было приятно, а с другой… Ничего ведь у нее с Юркой нет, просто дружеские отношения, что они выдумывают. Она вздохнула. Сейчас Юрка расскажет, что было в пропавшем письме, и они решат, как действовать дальше.
Но планы рухнули, не успела Маша пройти и полквартала. Зазвонил телефон. Ира, соседка.
— Маш, ты только не пугайся, но к тебе опять залезли. Я к тебе сунулась за сахаром — сахар закончился у меня, не в магазин же бежать, чтобы чаю попить. А у тебя дверь не заперта. Зашла — снова все вещи разбросаны, тебя нет. Я проходить дальше не стала, полицию вызвала. Сейчас рядом с твоей дверью стою караулю.
— А Бунька? — закричала Маша. — Бунька где? Он не убежал?
— Вот этого не знаю. Под диваном, наверное, сидит. Не дурак же он, от такой жизни сбегать.
Маша повернула назад. Позвонила Юре, объяснила, почему не дошла до него. Старалась говорить спокойно.
— Я сейчас к тебе приду, — ответил он.
От сердца немножко отлегло — все-таки не одна.
Полицейская машина подошла к подъезду чуть раньше Маши, сейчас из нее как раз вылезали двое полицейских. Конечно, те же, что и в прошлый раз, Демин и Демочкин, такое ее, Машино, везение. Ей показалось, что полицейские усмехаются.
Ирка действительно стояла на лестничной площадке, опершись о перила. Спасибо ей, конечно, но зачем полицию вызывала? В доме все равно ничего ценного нет. Вошли в квартиру.
