Монголы после победы ушли назад, в степь. Но сражение на реке Калке возвестило о том, что ожидает Русь в самом скором времени. Недаром впоследствии русский народ сложил предание о гибели всех знаменитых русских богатырей в битве на берегах реки Каялы, то есть Калки.
Монгольское завоевание вызвало массовое переселение половцев в Закавказье, Венгрию, на Балканский полуостров. Захваченные в плен кипчаки заполонили рабовладельческие рынки мусульманских стран. Правители Египта, оценив высокие боевые качества рабов-кипчаков, комплектовали из них свою личную гвардию — мамлюков. В 1250 г. мамлюки захватили власть в Египте, свергнув султана, после чего всячески способствовали переселению в Египет значительного числа своих сородичей и соплеменников из причерноморских степей. В результате этого в Египте образовалось правящее этно-социальное сословие мамлюков, которые имели преимущественно кипчакское происхождение и сохраняли свой язык и обычаи вплоть до начала XVI века.
Часть половцев переселилась в русские княжества. Так, Рашид-ад-Дин сообщает о том, что после западного похода монголов в 1222 г. часть кипчаков бежала в страну русских[31].
О русских половцах свидетельствует и Плано Карпини, который в 1246 г. посетил ставку монгольского хана, где встретился с великим князем Ярославом Всеволодовичем и его сыном. Среди их приближённых, упомянутых у Карпини, русские были в меньшинстве. Вот, что пишет Карпини: «У Бату мы нашли сына князя Ярослава, который имел при себе одного воина из Руссии, по имени Сангора; он родом Коман, но теперь христианин, как и другой Русский, бывший нашим толмачом у Бату, из земли Суздальской. У императора Татар мы нашли князя Ярослава, там умершего, и его воина, по имени Темера, бывшего нашим толмачом у Куйюк-кана… там был также Дубарлай, клирик вышеупомянутого князя, и служители его Яков, Михаил и другой Яков. При возвращении в землю Бесерминов, в городе Лемфинк, мы нашли Угнея, который, по приказу жены Ярослава и Бату, ехал к вышеупомянутому Ярославу, а также Коктелеба и всех его товарищей. Все они вернулись в землю Суздальскую в Руссии».
Таким образом, Карпини упоминает девять человек из свиты князей, однако русскими (судя по именам) среди них являются только трое, поскольку двоих он называет половцами, а четверо других носят тюркские имена.
Тем не менее, пускай между русскими и половцами уже не было былой вражды (общая беда, как известно, сближает), но ни одна прежняя обида от «безбожных сынов Измаиловых» не была забыта русскими людьми. Летописец высказался по поводу крушения половецкого господства в Диком поле в следующем смысле: «окаянные половцы» сотворили много зла Русской земле, поэтому всемилостивый Бог захотел погубить их, чтобы отомстить за кровь христианскую, что и случилось с ними.
Однако, на самом деле половцы не погибли в прямом смысле слова. В XIV в. их по-прежнему многочисленные орды стали составной частью Золотой Орды и дали жизнь многочисленным этносам, которые в той или иной степени возводят свою родословную к кыпчакам-куманам: казахам, башкирам, ногайцам, киргизам, туркменам, узбекам, алтайцам и т. д. У каждого из этих народов сложилась уже своя история взаимоотношений с Россией и русскими.
В 1453 году произошло событие, имевшее всемирно-историческое значение: турки захватили Константинополь — столицу вселенского православия.
Падение Константинополя показалось русским людям страшным знамением приближения конца света. «Грядёт ночь, жития нашего окончание», — скажет вскоре преподобный Иосиф Волоцкий. Позднее князь Курбский оценит это событие так: «яко разрешён бысть Сотона от темницы своей…». Замечу в скобках, что в конце 1999 года мы были свидетелями подобных настроений, когда мир готовился встретить миллениум.
Вот в таких перспективах эсхатологического беспокойства и стали вырисовываться первые очертания теории «третьего Рима».
В эпоху средневековья был чрезвычайно популярен образ странствующего Царства, или Града. Подразумевалось, что мировой центр христианства как бы кочует из страны в страну по мере того, как рушатся столицы и исчезают империи: Иерусалим передаёт своё священное значение Риму, Рим — Константинополю. Ну, а дальше? Где же должен обосноваться Священный Град после падения Константинополя?
На Руси, конечно, не прошло незамеченным, что вслед за «пленением» Царьграда удельные русские княжества окончательно объединились под властью московского государя в единое православное государство, которое стало широко благотворительствовать угнетённым православным народам, особенно грекам. Русская мысль не замедлила соединить оба эти события причинно-следственной связью. Так родилась идея «Москвы — Третьего Рима».
