Однако сам гетман лично ещё не был задет, а это для него было главное. Но вот та же искусительница, княгиня Дольская, шлёт ему новое письмо, в котором приводит слова, сказанные генералом Ренном в разговоре с Шереметевым: «Князь Александр Данилович Меншиков яму под ним [Мазепой] роет и хочет, отставя его, сам быть гетманом в Украине». Дольская попала в больное место. Мазепа и сам с некоторых пор подозревал, что Меншиков метит на его место. Гетману было над чем призадуматься. Влияние Меншикова на царя было огромным, в этом с ним могли соперничать, пожалуй, только двое людей: Лефорт и Екатерина I. Пётр называл его «мой милый друг», «мой брат» и даже «дитя моего сердца». Из русских вельмож один Данилыч подписывался под письмами царю без непременного «раба». У Мазепы были веские причины полагать, что царь не откажет своему любимцу в такой «мелочи», как малороссийское гетманство.
— Свободи меня, Господи, от его господства, — сказал Иван Степанович после чтения письма Дольской и продиктовал свой ответ с благодарностью за приязнь и предостережение.
С приближением шведов к русским границам на Украину помчались царские начальные люди с приказом строить укрепления, слать в Смоленск обозы с продовольствием, набирать рекрутов. Полковники беспрестанно приходили к гетману с жалобами: приставы у крепостного строения казаков палками по головам бьют, уши шпагами отсекают; казаки, оставив свои дома, сенокосы и жнитво, терпят на службе царской зной и всякие лишения, а там москали дома их грабят, разбирают и палят, жён и дочерей насилуют, коней и скотину и всякие пожитки забирают, старшин бьют смертными побоями. Громче всех раздавались голоса двух полковников — миргородского Апостола и прилуцкого Горленко:
— Очи всех на тя уповают, не дай, Боже, над тобою смерти! Тогда мы останемся в такой неволе, что и куры нас загребут.
В это время, как нарочно, явился иезуит Заленский с прямым предложением Станислава перейти на сторону непобедимого короля шведского. Но гетман, искусная и ношеная птица, всё ещё старался усидеть на трёх стульях, угодив и Петру, и Карлу, и своим полковникам.
— Верность мою к царскому величеству буду продолжать до тех пор, пока не увижу, с какою потенцией Станислав к границам украинским придёт и какие будут прогрессы шведских войск в государстве Московском, и если не в силах будем защищать Украину и себя, то зачем же сами в погибель полезем и отчизну погубим? — делился он своими мыслями с Орликом.
Станиславу Мазепа отписал, что никаких дел начинать не может по следующим причинам: 1) Киев и другие крепости в Украине осажены великими гарнизонами, под которыми казаки, как перепела под ястребами, не могут голов поднять. 2) Все силы царя уже сосредоточены в Польше, недалеко от Украины. 3) В Украине начальные и подначальные, духовные и мирские, как разные колеса, не в единомышленном находятся согласии: одним хорошо в протекции московской, другие склонны к протекции турецкой, третьи любят побратимство татарское, по природной к полякам антипатии. 4) Он, Мазепа, имеет постоянно подле себя несколько тысяч регулярного великороссийского войска, которое бодрым оком смотрит на все его поступки. 5) Республика польская сама раздвоена ещё.
Мазепа обещал только не вредить ни в чем интересам Станислава и шведским войскам.
Своё спасение Мазепа видел в хитрости, тайне, выжидании. Суть его ответов полковникам и полякам сводилась к одному: ещё не пора. А на вопросы наседавших на него старшин: когда же пора? — он сердито отвечал:
— Зачем вам об этом прежде времени знать? Положитесь на мою совесть и на мой подлый разумишко, не бойтесь, он вас не сведёт с хорошей дороги. У меня одного, по милости Божией, больше разума, чем у вас всех.
Если его уж очень допекали, гетман грозил:
— Чёрт вас побери! Я, взявши Орлика, поеду ко двору царского величества, а вы хоть пропадайте.
Старшины хмуро умолкали, но затем всё начиналось сначала.
Мазепа рассчитывал, что, Бог даст, грозу пронесёт, всё дело решится под Смоленском или Москвой, а Украина останется в стороне, никому не досадив, и ему не нужно будет решаться на крайний, страшный шаг. Мазепа видел, что Пётр ещё не мёртвый лев, что со времени Нарвы русские научились бить шведов и что, несмотря на непобедимость Карла, предугадать исход борьбы невозможно. Вот почему, когда к гетману пришла весть, что Карл от Смоленска повернул на Украину, он воскликнул:
— Дьявол его сюда несёт! Все мои интересы перевернёт, войска великороссийские за собой внутрь Украины впровадит на последнюю её руину и на погибель нашу.
Полковники при этом известии вновь осадили его: как быть? Мазепа ответил вопросом на вопрос:
— Посылать к королю или нет?
— Как же не посылать! — отвечали все. — Нечего откладывать!
