Поспешная канонизация царственного младенца официально закрепила это ручательство бесстыжего лжеца, и версия об убийстве Дмитрия получила статус исторического факта, за достоверность которого ручались Церковь, государство и официальная наука.
Очевидно, что в двух случаях из трёх Шуйский нагло солгал. Но когда именно?
Сильная сторона версии о несчастном случае состоит в том, что в 1591 году следствие велось по горячим следам, а его итоги были оглашены перед царём и Земским собором. Однако внимательное изучение материалов угличского дела показывает, что в нём нет ни одного подлинного свидетеля случившегося, а в отношении многих важных деталей господствует полная путаница и неразбериха. 94 человека из 152 опрошенных выступают в деле как очевидцы, между тем только один из них — стряпчий Семейка Юдин — говорит, что сам видел издалека, как царевич «накололся» на нож. Остальные свидетельствуют о его смерти с чужих слов. Отсутствуют какие-либо указания на осмотр следователями тела Дмитрия.
У версии об убийстве царевича сильных сторон нет вообще. Эта история шита белыми нитками, и ни один серьёзный историк ей никогда не верил. Уже Карамзин в своей «Истории государства Российского» хотел снять с Бориса «несправедливую охулку», как он выражался, и не сделал этого только потому, что побоялся выступить публично против официального мнения государства и Церкви.
Что касается версии о спасении царевича, то она совсем не так неправдоподобна, как может показаться на первый взгляд. У историков накоплено множество доказательств в её пользу.
Почему Григорий Отрепьев не годится на роль названого Дмитрия?
Биография Григория Отрепьева известна по двум основным источникам. Первый — это окружная грамота патриарха Иова, изданная 14 января 1605 года, то есть ещё во время правления Бориса Годунова. Вторым является так называемый «Извет Варлаама», опубликованный в 1606 году правительством Василия Шуйского. Сразу заметим, что они далеко не во всём совпадают друг с другом. Но в целом рисуют следующую картину.
Григорий принадлежал к роду незнатных дворян Нелидовых, один из представителей которого в 1497 году получил прозвище Отрепьев, закрепившееся за его потомками. С детства Григорий отличался тяжёлым характером, буянил, ссорился с отцом, пьянствовал и даже вроде бы был замешан в каком-то преступлении. Чтобы уйти от наказания, постригся в монахи. Спустя некоторое время мы видим его уже на патриаршем дворе, где он служит переписчиком. Однако в 1593 году он внезапно бежит из Москвы в Литву, где объявляет себя спасшимся царевичем Дмитрием.
Таково вкратце содержание этого романа, за достоверность которого и сегодня готовы поручиться многие учёные.
А теперь приглядимся к человеку, который под именем Дмитрия сидел на московском престоле с июня 1605 по май 1606 года.
Согласно официальной Гришкиной биографии, ко времени воцарения ему должно было бы исполниться около тридцати лет. Но все очевидцы, видевшие Дмитрия, единодушно свидетельствуют, что это был юноша не старше 25 лет (кстати, царевич Дмитрий и родился в 1583 году). При этом во внешнем облике, умственных и нравственных качествах Дмитрия не было ничего от истаскавшегося пьяницы с монастырским образованием. Иностранцы в один голос говорят о его аристократической внешности, благородной манере поведения, начитанности и прочих качествах тогдашнего хорошего воспитания.
Например, папский нунций Рангони, видевший Дмитрия своими глазами, пишет следующее: «Хорошо сложённый молодой человек… Его белые длинные кисти рук обнаруживают благородство его происхождения. Говорит он очень смело. Его походка и манеры действительно носят какой-то величественный характер». Капитан Маржерет, возглавлявший в Кремле полк иноземных наёмников, считал, что манера Дмитрия держать себя доказывала, что он мог быть только сыном венценосца: «В нём блистало какое-то неизъяснимое величие», — пишет он. А уж Маржерет, лично знакомый с Генрихом IV Бурбоном, разбирался в манерах королей.
Ещё один очевидец, Буссов, говорит, что руки и ноги Дмитрия выдавали его аристократическое происхождение, то есть были изящными и не ширококостными.
Между тем Отрепьевы никогда не принадлежали к аристократическим фамилиям и непонятно, в каких монастырях и кабаках Григорий мог набраться благородства. Конечно, он некоторое время посещал вместе с патриархом царский дворец, но если Отрепьев и подучился там учтивости, то вряд ли можно допустить, что патриаршему переписчику позволили выработать величественные манеры. Помимо того известно, что Дмитрий был чрезвычайно воинственен, не раз доказал в бою своё умение владеть саблей и укрощать самых горячих лошадей. Он говорил по-польски, знал (впрочем, нетвёрдо) латынь и производил впечатление европейски образованного человека. Объяснить, откуда взялись эти качества у Гришки Отрепьева, невозможно.
