Сонечка. Да почти ничего и не было. Он спросил меня про Лёву, а я вдруг разревелась, как дура, мне так обидно показалось, а он меня обнял и поцеловал, и был такой момент, когда я испугалась. Но это было только одно мгновение, и все… потому что вы тогда в дверь позвонили… когда Эсфирь Львовна упала, это было…
Елизавета. Я? Я позвонила… О Господи, ну конечно же…
Сонечка. Он мой одноклассник, служит под Москвой. Он тогда просто так зашел. И вот, все началось тогда…
Елизавета. Да, тебе повезло, доченька.
Сонечка. В каком смысле, тетя Лиза?
Елизавета. Я знала множество женщин, у которых за всю жизнь не получалось того, что у тебя получилось в одно мгновение.
Сонечка. Вы тоже думаете, что я беременна?
Елизавета. Завтра я отведу тебя в мой роддом, к нашему главврачу, он тебя посмотрит, и это уже будет наверняка…
Сонечка. Какой ужас! Что же делать?
Елизавета. Как – что делать? Рожать.
Сонечка. Ой, как все нескладно у меня… А как я скажу Эсфири Львовне?
Елизавета. Да подожди ты об Эсфири. Скажи мне, а этот твой герой, он у тебя с тех пор не появлялся?
Сонечка. Я его четыре раза видела. Первый раз он домой пришел, а потом мы на вокзале встречались. Но больше ничего такого не было. Мы только в кино ходили. И целовались.
Елизавета. А ты ему сказала?
Сонечка. Нет. Он приедет, наверное, в следующее воскресенье.
Елизавета. Так вот, когда он приедет в следующий раз, ты скажи ему, что беременна. Ты поняла?
Сонечка. Нет, не смогу. Ну как это я ему такое скажу! Да он и не поверит! Мне все же кажется, здесь какая-то ошибка.
Елизавета. Ты скажи ему, и мы посмотрим, как он себя поведет.
Сонечка. А Эсфирь Львовна?
Елизавета. А вот ей пока что ничего не говори. Ах ты, горе мое, и откуда ты такая взялась?
Витя. Это точно?
Сонечка. Точно.
Витя. Потрясающе! Мать моя обалдеет!
Сонечка. Вить!
Витя. Ну, не ожидал от тебя, Сонька! Не ожидал!
Сонечка. Ты как вообще к этому относишься?
Витя. К чему?
Сонечка. Ну, к ребенку…
Витя. Я же тебе говорю, я не против!
Витя. А что такого? Мы свадьбу устроим! Я со свадьбы не сбегу, за меня не беспокойся! Позовем твоего профессора, вот смех будет!
Сонечка. Он не профессор, он кандидат наук.
Витя. Ну, какая разница. У нас в Бобруйске это без разницы! Да вообще, я представляю, как весь Бобруйск обалдеет: выходила за профессора, а вышла за Витьку Михнича!
Сонечка. Да я тебя не про то, я тебя про ребенка спрашиваю – как ты относишься?
Витя. Я же тебе говорю – я не против! Ты же девочка была, я что же, не понимаю… Распишемся. Я знаю, у нас в части один парень вот так расписывался с бабой, она приехала, беременна, и расписали по военному билету. Распишемся – и поедешь к моей матери. Вот она обалдеет! А бабка моя
Сонечка. Кого не любит?
Витя. Да евреев она не любит.
Сонечка (с
Витя. Да что ты так испугалась, плевать на нее. Мне-то все равно. Я тебя знаю, ты девчонка хорошая, хоть и еврейка.
Сонечка
Витя. Иди ты! Ты никогда не говорила! И в классе никто не знал!
Сонечка. Так что я совсем даже не еврейка…
Витя. Сонь, да мне все равно! Я бы на тебе, хоть и на еврейке, женился, ты не думай… Я же не подонок какой… Вообще-то, конечно, ты на еврейку и не похожа. У них носищи такие, и они черные, а ты как русалочка, наоборот, вся светленькая такая…
Сонечка. Но мама моя была еврейкой.
Витя. Да что ты заладила, мне плевать вообще-то, плевать, я тебе говорю!
Сонечка. Нет, ты объясни мне, почему твоя бабушка евреев не любит?
Витя. Ну ты даешь, привязалась!
Сонечка. Но, правда, ты объясни мне, что ты имеешь против евреев?
Витя. Тьфу ты! Хорошо, могу объяснить! Пожалуйста! Потому что евреи хитрые, ищут, где бы получше устроиться, чтоб поменьше работать и побольше загребать. К примеру, эти твои, обрати внимание! Мой папаша всю жизнь вкалывает на заводе, а с апреля на садовом участке потеет, и мать тоже, а твои? Свекруха на машинке строчит! Тоже мне работа! Не на заводе! А Лёва твой в лаборатории, на чистенькой работе триста рублей загребает. И вообще, где потяжелее, на черной работе, там их не увидишь. Они сидят, как тараканы, в теплом месте. Поняла теперь?
Сонечка. Вить, ты говоришь что-то не то про легкую еврейскую работу. Моя мама всю жизнь за сто рублей работала в музыкальной школе. С утра до ночи. И Эсфирь Львовна не на легкой работе… и тетя Лиза… Нет, Вить, нет!