Как и большинство художников, Вивальди страдал от чувствительности, питавшей его гений. Сила его музыки отражала его пылкий нрав, а нежность напряжений — его благочестие. С возрастом он погрузился в религиозные обряды, так что в одной причудливой записи описывается, что он оставлял свои четки только для того, чтобы сочинять.49 В 1740 году он потерял или оставил свой пост в Оспедале делла Пьета. По неизвестным ныне причинам он покинул Венецию и отправился в Вену. Мы больше ничего не знаем о нем, кроме того, что там, год спустя, он умер и получил нищенские похороны.
Его смерть прошла незамеченной в итальянской прессе, поскольку Венеция перестала интересоваться его музыкой, и никто не считал его вершиной искусства в его стране и времени. Его сочинения нашли отклик в Германии. Кванц, флейтист и композитор Фридриха Великого, привез концерты Вивальди и откровенно принял их за образец. Бах так восхищался ими, что переложил по меньшей мере девять для клавесина, четыре для органа и один для четырех клавесинов и струнного ансамбля.50 По всей видимости, именно у Вивальди и Корелли Бах позаимствовал трехчастную структуру своих концертов.
В течение XIX века Вивальди был почти забыт, за исключением ученых, прослеживающих развитие Баха. Затем, в 1905 году, книга Арнольда Шеринга «История инструментов» вернула ему известность, а в 1920-х годах Артуро Тосканини отдал делу Вивальди свою страсть и престиж. Сегодня «Красный священник» на некоторое время занял самое высокое место среди итальянских композиторов XVIII века.
Из бабьего лета венецианского искусства восстает дюжина живописцев и просит о памяти. Мы просто приветствуем Джамбаттисту Питтони, которого Венеция поместила только после Тьеполо и Пьяццетты; Якопо Амигони, чей сладострастный стиль перешел к Буше; Джованни Антонио Пеллегрини, который вез свои краски в Англию, Францию и Германию; именно он украсил замок Кимболтон, замок Говард и Банк де Франс. Марко Риччи представляет собой более яркую фигуру, поскольку он убил критика и самого себя. В 1699 году, в возрасте двадцати трех лет, он зарезал гондольера, который пренебрежительно отозвался о его картинах. Он бежал в Далмацию, влюбился в ее пейзажи и так искусно передал их красками, что Венеция простила его и назвала возрожденным Тинторетто. Его дядя Себастьяно Риччи взял его с собой в Лондон, где они сотрудничали при создании гробницы герцога Девонширского. Как и многие художники XVII и XVIII веков, он любил рисовать реальные или воображаемые руины, не забывая при этом и о себе. В 1729 году, после нескольких попыток, ему удалось покончить жизнь самоубийством. В 1733 году одна из его картин была продана за 500 долларов; в 1963 году она была перепродана за 90 000 долларов,51 что иллюстрирует как рост стоимости искусства, так и обесценивание денег.
Розальба Камере более приятна для созерцания. Она начала свою карьеру с разработки узоров для венизского кружева; затем (как и молодой Ренуар) она рисовала табакерки, потом миниатюры; наконец, она нашла свой талант в пастели. К 1709 году она завоевала такую славу, что когда приехал Фредерик IV Датский, он выбрал ее, чтобы она писала для него пастельные портреты самых красивых или знаменитых дам Венеции. В 1720 году Пьер Кроза, миллионер, коллекционер произведений искусства, пригласил ее в Париж. Там ее встречали и чествовали так, как ни одного иностранного художника со времен Бернини. Поэты писали о ней сонеты, регент Филипп д'Орлеан посещал ее, Ватто рисовал ее, а она его, Людовик XV сидел у нее, она была избрана в Академию живописи и предложила в качестве своей дипломной работы «Музу», которая висит в Лувре. В ней как будто воплотилась душа рококо.
