В венецианской литературе этой эпохи выделяются четыре фигуры, объединенные в пары: Апостоло Дзено и Пьетро Метастазио, которые писали либретто, ставшие поэзией; Карло Гольдони и Карло Гоцци, которые боролись за венецианскую комедию, ставшую трагедией Гольдони. О первой паре Гольдони писал:
Эти два прославленных автора положили начало реформе итальянской оперы. До них в этих гармоничных развлечениях не было ничего, кроме богов, дьяволов, машин и чудес. Зенон первым придумал, как можно изобразить трагедию в лирических стихах, не испортив ее, и спеть ее, не доводя до изнеможения. Он осуществил этот проект в наиболее удовлетворительной для публики манере, воздав величайшую славу себе и своему народу.67
Дзено перенес свои реформы в Вену в 1718 году, в 1730 году дружелюбно ушел в отставку в пользу Метастазио и вернулся в Венецию и на двадцать лет в мир. Метастазио, как отмечал Гольдони, сыграл Расина с Корнелем Зено, добавив к силе утонченность и вознеся оперную поэзию на небывалую высоту. Вольтер причислял его к величайшим французским поэтам, а Руссо считал его единственным современным поэтом, достигшим сердца. Его настоящее имя было Пьетро Трапасси — Питер Кросс. Драматический критик Джан Винченцо Гравина, услышав его пение на улицах, усыновил его, перекрестил в Метастазио (по-гречески Трапасси), финансировал его образование и, умирая, оставил ему целое состояние. Пьетро просадил состояние с поэтическим усердием, а затем поступил на службу к адвокату, который поставил условие, что он не должен читать и писать ни строчки стихов. Поэтому он писал под псевдонимом.
В Неаполе австрийский посланник попросил его написать текст для кантаты. Порпора написал музыку; Марианна Булгарелли, известная в то время под именем Ла Романина, исполнила главную партию; все прошло хорошо. Дива пригласила поэта в свой салон; там он познакомился с Лео, Винчи, Перголези, Фаринелли, Хассе, Алессандро и Доменико Скарлатти; в этой интересной компании Метастазио быстро развивался. Тридцатипятилетняя Ла Романина влюбилась в него, двадцатитрехлетнего. Она спасла его от тягот закона, взяла его в брачный союз со своим покладистым мужем и вдохновила его на написание самого знаменитого либретто — «Дидона аббандоната», которое двенадцать композиторов сменяли друг друга в период с 1724 по 1823 год. В 1726 году он написал «Сироэ» для своей инамораты; Винчи, Хассе и Гендель независимо друг от друга создали оперы на эту тему. Метастазио стал самым востребованным либреттистом в Европе.
В 1730 году он принял вызов в Вену, оставив Ла Романину позади. Она попыталась последовать за ним; опасаясь, что ее присутствие скомпрометирует его, он добился приказа, запрещающего ей въезжать на императорскую территорию. В попытке самоубийства она проткнула себе грудь; эта попытка сыграть Дидо не удалась, но она прожила еще только четыре года. Умирая, она оставила неверному Энею все свое состояние. Убитая угрызениями совести, Метастазио отказалась от наследства в пользу мужа. «У меня больше нет надежды на то, что мне удастся утешить себя, — писал он, — и я полагаю, что остаток моей жизни будет безрадостным и печальным».67a К сожалению, он наслаждался триумфом за триумфом, пока война за австрийское наследство не прервала оперные представления в Вене. После 1750 года он бесцельно повторил свой путь. Он исчерпал жизнь за тридцать лет до своей смерти (1782).
Опера, как и предсказывал Вольтер, вытеснила трагическую драму с итальянской сцены и оставила ее комедии. Но в итальянской комедии доминировала commedia dell' arte — игра импровизированной речи и характерных масок. Большинство персонажей уже давно стали стереотипными: Панталоне — добродушный, брюзгливый буржуа; Тарталья — заикающийся неаполитанский плут; Бригелла — простодушный интриган, запутавшийся в собственных интригах; Труффальдино — гениальный, плотский бонвиван; Арлекино — наш Арлекин; Пульчинелло — наш Панч; разные города и времена добавили еще несколько. Большинство диалогов и многие эпизоды сюжета были оставлены на усмотрение автора. В «этих импровизированных комедиях», по словам Казановы, «если актер замирает на полуслове, яма и галерка нещадно шипят на него».68
