После долгого и безрезультатного отсутствия семья вернулась в Зальцбург (5 января 1769 года). Моцарт продолжал заниматься с отцом, но к концу года Леопольд решил, что научил мальчика всему, чему мог, и что теперь Вольфгангу необходимо познакомиться с музыкальной жизнью Италии. Заручившись рекомендательными письмами к итальянским маэстрам от Иоганна Хассе и других, отец и сын отправились в путь 13 декабря 1769 года, оставив Марианну с матерью поддерживать положение в Зальцбурге. Вечером следующего дня Моцарт дал концерт в Инсбруке; он сходу сыграл незнакомый концерт, поставленный перед ним в качестве проверки его мастерства; местная пресса отметила его «необыкновенные музыкальные способности».8 В Милане они встретились с Саммартини, Хассе и Пиччини, а граф фон Фирмиан получил для Вольфганга заказ на оперу; это означало сто дукатов для семейной казны. В Болонье они услышали все еще чудесный голос Фаринелли, вернувшегося после триумфа в Испании, и договорились с падре Мартини, чтобы Вольфганг вернулся и сдал экзамены на получение желанного диплома Филармонической академии. Во Флоренции, при дворе великого герцога Леопольда, Моцарт играл на клавесине под скрипку Нардини. Затем отец и сын поспешили в Рим для исполнения музыки Страстной недели.
Они прибыли 11 апреля 1770 года в грозу с громом и молнией, так что Леопольд мог сообщить, что их «приняли как великих людей с артиллерийским обстрелом».9 Они успели как раз вовремя, чтобы побывать в Сикстинской капелле и услышать «Miserere» Грегорио Аллегри, который исполнялся там ежегодно. Копии этого знаменитого хорала, написанного для четырех, пяти или девяти частей, было трудно достать; Моцарт прослушал его дважды и записал по памяти. В Риме они пробыли четыре недели, давая концерты в домах гражданской и церковной знати. 8 мая они отправились в Неаполь; дорога была опасной из-за разбойников; Моцарты путешествовали с четырьмя монахами-августинцами, чтобы заручиться божественной защитой или срочным виатикумом. Неаполь задержал их на целый месяц, так как аристократия, начиная с Тануччи и ниже, приглашала их на званые вечера и предоставляла в их распоряжение господские экипажи. Когда Вольфганг играл в консерватории делла Пьета, суеверная публика приписала его мастерство магии кольца, которое он носил; они были поражены, когда, отбросив кольцо, он играл так же блестяще, как и прежде.
Вдоволь насладившись Римом, они пересекли Апеннины, чтобы поклониться Деве Марии в ее Санта-Казе в Лоретто; затем они повернули на север, чтобы провести три месяца в Болонье. Почти ежедневно Моцарт получал от падре Мартини наставления по композиции. Затем он сдал экзамен для поступления в Филармоническую академию: ему дали пьесу григорианского распева, к которой он, оставаясь один в комнате, должен был добавить три верхние части в строгом традиционном стиле stile osservato. Он потерпел неудачу, но добрый падре исправил его работу, и исправленная форма была принята жюри «ввиду особых обстоятельств» — предположительно, юности Моцарта.
18 октября отец и сын были в Милане. Там Вольфганга ждал первый композиторский триумф, но после тяжелой работы и многих испытаний. Темой заказанной ему оперы была «Митридат, ре ди Понто»; либретто было взято из Расина. Четырнадцатилетний юноша так усердно сочинял, играл и переписывал, что у него болели пальцы; его энтузиазм перешел в лихорадку, и отец вынужден был ограничить время работы и охлаждать его возбуждение периодическими прогулками. Моцарт чувствовал, что эта, его первая опера seria, — гораздо более серьезное испытание, чем антикварный суд в Болонье; от его исхода могла зависеть его карьера как оперного композитора. Теперь, хотя он и не был склонен к набожности, он просил мать и сестру молиться за успех этого предприятия, «чтобы мы могли снова жить счастливо вместе».10 Наконец, когда он был близок к изнеможению от репетиций, опера была представлена публике (26 декабря 1770 года); композитор дирижировал, и его триумф был полным. Каждая важная ария была встречена бурными аплодисментами, некоторые из которых сопровождались криками «Evviva il maestro! Evviva il maestrino!». Опера была повторена двадцать раз. «Мы видим, — писал гордый и благочестивый отец, — как действует в нас сила Божья, когда мы не зарываем таланты, которыми Он нас милостиво одарил».11
