Он не пользовался успехом в обществе. Он сурово оценивал некоторых соперников: «Сонаты Клементи ничего не стоят… Он шарлатан, как и все итальянцы».67 «Вчера мне посчастливилось услышать, как герр Фрейхольд играл концерт собственного убогого сочинения. Я нашел очень мало поводов для восхищения».68 С другой стороны, он хвалил квартеты, недавно изданные Игнацем Плейелем, хотя они конкурировали с его собственными. Отец упрекнул его в том, что из-за своей заносчивости он вызывает к себе неприязнь;69 Моцарт отрицал это, но нельзя отрицать, что у него было очень мало друзей среди венских музыкантов и что его гордый дух создавал препятствия для его продвижения. В Австрии и Германии судьба музыканта зависела от аристократии, а Моцарт отказывался отдавать предпочтение рождению перед гением.
Еще один недостаток — он никогда не ходил в школу или университет. Его отец не оставлял ему времени на общее образование. Среди немногих книг Моцарта было несколько томов поэзии Гесснера, Виланда и Геллерта, но, похоже, он использовал их в основном как источник возможных либретто. Он мало интересовался искусством и литературой. Он был в Париже, когда умер Вольтер; он не мог понять, почему город поднял такой шум из-за визита и смерти старого бунтаря. «Этот безбожный негодяй Вольтер, — писал он отцу, — выл, как собака, как зверь! Это его награда».70 От своих масонских соратников он заразился некоторым антиклерикализмом, но со свечой в руках принял участие в процессии в честь Тела Христова.71
Возможно, именно простота его ума делала его любимым, несмотря на его недостатки. Те, кто не был его соперником в музыке, находили его общительным, веселым, добрым и обычно безмятежным. «За всю свою жизнь, — писала его невестка Софи Вебер, — я ни разу не видела Моцарта в раздражении, а тем более в гневе»;72 Но были и противоположные отзывы. Он был жизнью многих вечеринок, всегда готов к игре, всегда готов к шутке или игре. Он любил боулинг, бильярд и танцы; иногда казалось, что он гордится своими танцами больше, чем музыкой.73 Если он не был щедр к своим конкурентам, то был почти бездумно либерален ко всем остальным. Нищие редко получали от него отпор. Один настройщик фортепиано неоднократно брал у него в долг и не возвращал. Моцарт откровенно говорил о своем высоком отношении к деньгам, но это объяснялось тем, что у него было так мало времени и склонности думать о них, что часто их не было. Брошенный на добычу денег и вынужденный содержать семью, конкурируя с сотней ревнивых музыкантов, он пренебрегал своими финансами, позволял своим доходам ускользать сквозь пальцы и впадал в уныние от безденежья как раз тогда, когда в трех последних симфониях и трех последних операх писал лучшую музыку своего времени.
VIII. АПОГЕЙ: 1782–87 ГГ.
Он начал свою свободную карьеру в Вене с большим успехом. Ему хорошо платили за уроки; каждый из его концертов в 1782–84 годах приносил ему около пятисот гульденов.74 При жизни композитора было опубликовано всего семьдесят его сочинений, но ему неплохо платили. Издатель Артарин дал ему сто дукатов за шесть квартетов, посвященных Гайдну, — солидная сумма по тем временам.75 Другой издатель, Гофмейстер, потерял деньги, напечатав фортепианные квартеты Моцарта соль минор (К. 478) и ми-бемоль (К. 493); музыканты сочли их слишком трудными (сейчас они считаются легкими), и Гофмейстер предупредил Моцарта: «Пишите популярнее, иначе я не смогу больше ничего из вашего напечатать и оплатить».76 За свои оперы Моцарт получал обычный гонорар — сто дукатов; за «Дон Жуана» ему заплатили 225 дукатов плюс доходы от благотворительного концерта. В эти годы у него был «очень хороший доход».77 Его отец, навестив его в 1785 году, сообщил: «Если у моего сына нет долгов, которые нужно оплатить, я думаю, что он может положить в банк две тысячи гульденов».78
Но Моцарт не положил эти гульдены в банк. Он тратил их на текущие расходы, развлечения, хорошую одежду и удовлетворение нужд друзей-подвижников. По этим и более непонятным причинам он влез в долги в самый разгар спроса на его услуги и его сочинения. Уже 15 февраля 1783 года он писал баронессе фон Вальдштедтен, что один из его кредиторов угрожал «возбудить против меня иск….. В данный момент я не могу заплатить — даже половины суммы!..Умоляю ваше сиятельство, ради Небес, помочь мне сохранить мою честь и доброе имя».79 Временное облегчение ему принес успех концерта, устроенного в его пользу в марте, который собрал шестнадцать сотен гульденов. Из этих денег он послал подарок своему отцу.
