Первой целью был Крым, почти остров, который являлся турецким оплотом на северном фронте Черного моря. Захват этого полуострова был целью кампании Мюнниха в 1736 году. Его главными врагами были пространство и болезни. Ему предстояло пересечь 330 миль дикой местности, где ни один город не мог обеспечить продовольствием или медикаментами 57 000 солдат; восемьдесят тысяч повозок должны были сопровождать их в длинном строю, подвергаясь в любой момент нападению татарских племен. С блестящим полководческим искусством Мюнних за двадцать девять дней взял Перекоп, Кослов и Бахчисарай (столицу Крыма); но в тот же месяц дизентерия и другие болезни распространили среди его людей такое несчастье и мятеж, что ему пришлось отказаться от своих завоеваний и отступить на Украину. Тем временем другой генерал Анны взял Азов, контролировавший устье Дона.
В апреле 1737 года Мюнних с семьюдесятью тысячами человек вновь двинулся на юг и захватил Очаков, расположенный недалеко от устья Буга. В июне Австрия присоединилась к нападению на турок, но ее кампания настолько провалилась, что она подписала сепаратный мир; а Россия, внезапно оставшись перед лицом полной турецкой армии и ожидая войны со Швецией, подписала (18 сентября 1739 года) мир, который вернул туркам почти все, что было завоевано в трех кампаниях. Этот договор праздновался в Петербурге как великолепный триумф, стоивший всего лишь ста тысяч жизней.
Анна пережила войну на год. Незадолго до своей смерти (17 октября 1740 года) она назначила наследником престола восьминедельного Ивана VI, сына своей племянницы немецкого происхождения Анны Леопольдовны и принца Антона Ульриха Брауншвейгского, а Бирона — регентом до достижения Иваном семнадцати лет. Но Мюнниху и Остерману уже надоел Бирон, и они вместе с Ульрихом и Леопольдовной отправили его в Сибирь (9 ноября 1740 года). Анна Леопольдовна стала регентшей, а Мюнних — «первым министром». Опасаясь полного господства тевтонов в России, французский и шведский послы подняли и профинансировали восстание русских дворян. Они выбрали своим тайным кандидатом на престол Елизавету Петровну, дочь Петра I и Екатерины I.
Елизавете, как мы будем ее называть, было тридцать два года, но она находилась в расцвете своей красоты, мужества и живости. Она любила атлетику и бурные физические упражнения, а также увлекалась амурными утехами и развлекалась с целым рядом галантов. Она была малообразованна, с трудом писала по-русски, хорошо говорила по-французски. Похоже, она и не помышляла о том, чтобы занять трон, пока Анна Леопольдовна и Остерман не отложили ее в сторону в пользу иностранцев. Когда регент приказал петербургским полкам отправиться в Финляндию, а солдаты роптали на зимнюю войну, Елизавета воспользовалась случаем; она надела военную одежду, отправилась в казармы в 2 часа ночи 6 декабря 1741 года и обратилась к солдатам с призывом поддержать ее. Во главе полка она проехала на санях по снегу к Зимнему дворцу, разбудила регентшу и отправила ее и младенца-царя в тюрьму. Когда город проснулся, он обнаружил, что у него появилась новая правительница, настоящая русская императрица, дочь великого Петра. Россия и Франция ликовали.
Трудно разглядеть ее сквозь туман времени и предрассудков. Екатерина II, встретившись с ней в 1744 году, была «поражена ее красотой и величием ее осанки….. Несмотря на то, что она была очень плотной, она нисколько не была обезображена своим ростом и не стесняла своих движений… хотя и носила огромный обруч, когда одевалась».26 В частном порядке она была скептиком на грани атеизма;27 публично она была ревностно ортодоксальной. Один французский наблюдатель отметил ее «ярко выраженное пристрастие к спиртному».28 но мы должны помнить, что Россия холодна, а водка согревает. Она отказывалась от брака, опасаясь, что он разделит ее власть и умножит споры; некоторые говорят, что она тайно вышла замуж за Алексея Разумовского; если так, то он был всего лишь primus inter pares. Она была тщеславна, любила наряды, имела пятнадцать тысяч платьев, кучу чулок, 2500 пар туфель;29 Некоторые из них она использовала как ракеты в споре. Она могла поносить своих слуг и придворных на языке сержанта. Она санкционировала некоторые жестокие наказания, но в основном была добра.30 Она отменила смертную казнь, за исключением государственной измены (1744); пытки разрешались только в самых тяжких случаях; порка осталась, но Елизавета считала, что нужно найти какой-то способ отвадить преступников, которые делали небезопасными ночные шоссе и городские улицы. Она была одновременно неугомонной и неторопливой. Она обладала острым природным умом и дала своей стране настолько хорошее правительство, насколько позволяло состояние российского образования, нравов, манер и экономики.
