Худшая участь постигла Александра Николаевича Радищева. Посланный Екатериной в Лейпцигский университет, он ознакомился с некоторыми работами философов, особенно его тронули «Общественный договор» Руссо и разоблачения Рейналем европейской жестокости в колониальной эксплуатации и работорговле. Он вернулся в Петербург, воодушевленный социальными идеалами. Поставленный во главе таможни, он выучил английский язык, чтобы иметь дело с английскими купцами, занялся английской литературой, на него особенно повлияло «Сентиментальное путешествие» Стерна. В 1790 году он опубликовал одно из классических произведений русской литературы — «Путешествие из Петербурга в Москву». Он исповедовал православие, но осуждал навязывание священниками народного легковерия; принимал монархию, но оправдывал восстание против правителя, который нарушает «общественный договор», отменяя закон. В ней описывались расчленение семей по воинской повинности и жестокое обращение хозяев с крепостными; в одном месте, говорил Радищев, ему рассказали о помещике, который надругался над шестьюдесятью крестьянскими девицами. Он осуждал цензуру и ратовал за свободу печати. Он не выступал за революцию, но просил милосердно отнестись к ее сторонникам. Он обратился к дворянам и правительству с призывом покончить с крепостным правом. «Смягчитесь, жестокосердные; разбейте оковы ваших братьев, откройте темницы рабства. Крестьянин, дающий нам здоровье и жизнь, имеет право распоряжаться землей, которую он обрабатывает».99
Как ни странно, книга была пропущена цензором. Но Екатерина в 1790 году опасалась, что ее народ может подражать Французской революции. Нарушительницу шестидесяти девственниц она наказала, а Радищева приказала судить за измену. В его книге были найдены отрывки о штурме крепостей и восстании солдат против жестокого царя, а также хвалебные отзывы об англичанах, оказавших сопротивление несправедливому царю. Сенат приговорил автора к смертной казни, императрица заменила ее десятью годами сибирской каторги. Император Павел I разрешил Радищеву вернуться из ссылки (1796); Александр I пригласил его в Петербург (1801). Там, через год, безосновательно думая, что его снова сошлют, он покончил с собой. Его судьба и судьба Новикова — одно из многих пятен на блестящем царствовании.
Екатерина сделала для искусства немного больше, чем для литературы, поскольку искусство было обращено только к высшим классам и не звучало сигналом к восстанию. А вот популярная музыка невольно была революционной, ведь почти вся она состояла из грустных песен в минорной тональности и с заунывным аккомпанементом, повествующих не только о разбитых в любви сердцах, но и о жизни, измотанной трудом. Дворяне редко слышали эти песни, но они наслаждались итальянскими операми, которые привозили в Петербург Галуппи, Паизиелло, Сальери и Чимароза, оплачиваемые государством. Сама Екатерина не очень любила оперу. «В музыке, — говорила она, — я не различаю никаких тонов, кроме тонов моих девяти собак, которые, в свою очередь, разделяют честь находиться в моей комнате, и чьи отдельные голоса я могу распознать на расстоянии».100
Она также призналась, что не разбирается в искусстве. Она сделала все возможное, чтобы развить это понимание в России. Она предоставила средства, на которые Бецкий ввел в действие (1764) Академию художеств, организованную при Елизавете (1757). Она покупала признанные шедевры за границей и выставляла их в своих галереях; так, за коллекцию графа фон Брюля в Дрездене она отдала 180 000 рублей, за коллекцию сэра Роберта Уолпола в Хоутон-Холле — 40 000 фунтов стерлингов, за коллекцию Шуазеля — 440 000 франков, за коллекцию Кроза — 460 000 франков. Сама того не зная, она совершила прекрасную сделку, ведь в эту коллекцию входило одиннадцать сотен произведений Рафаэля, Пуссена, Вандика, Рембрандта и других многолетних авторов, ценность которых росла с течением времени и отступлением валюты. Через Гримма и Дидро (за салонами которого она внимательно следила) она давала заказы французским художникам — Верне, Шардену, Гудону. Она сделала копии в натуральную величину с фресок Рафаэля в Ватикане и построила для них специальную галерею в Эрмитаже.
