Из Франции также приехал шотландец Чарльз Камерон, изучавший там классический орнамент. Екатерина была в восторге от блеска и изысканности, с которыми он украсил серебром, лаком, стеклом, яшмой, агатом и полихромным мрамором личные апартаменты, которые она отвела для себя, своих любовников и собак в Большом дворце в Царском Селе. «Я никогда не видела равных этим заново отделанным комнатам, — писала она, — в течение последних девяти недель я не уставала созерцать их».106 Вокруг дворца был разбит парк в «естественном» и «английском» стиле, который она описала в письме к Вольтеру: «Теперь я безумно люблю английские сады, короткие линии, изогнутые линии, пологие склоны, бассейны и озера….. Я испытываю глубокое отвращение к прямым линиям; одним словом, англомания преобладает над моей плантацией».107 Для своего сына Павла и его прекрасной второй жены Камерон построил в Павловске (другом пригороде столицы) дворец в стиле итальянской виллы; здесь великий князь и Мария Федоровна разместили предметы искусства, собранные во время своих западноевропейских турне.
Из Италии приехал Антонио Ринальди, возведший в подарок Григорию Орлову два роскошных особняка: Мраморный дворец на Неве и, близ Царского Села, Гатчинский дворец, ставший любимой резиденцией Павла I. А из Италии приехал Джакомо Кваренги, очарованный греческими храмами в Паэстуме и шедеврами Палладио в Виченце. В 1780 году он представил Екатерине через Гримма планы и модели различных сооружений, которые он надеялся построить. Екатерину это привлекло, и с этого времени по 1815 год Кваренги возвел в Петербурге или под Петербургом множество зданий в классическом стиле: театр Эрмитажа, Смольный институт (который он пристроил к Смольному монастырю Растрелли), Банк империи, капеллу Мальтийского ордена, Английский дворец в Петергофе и Александровский дворец в Царском Селе. Он предназначался для внука Екатерины, будущего Александра I, который переехал в него в 1793 году, через два года после завершения строительства. «Это один из шедевров архитектуры XVIII века».108 *
Но неужели не нашлось русских архитекторов, способных потратить екатерининские рубли? Да. Надеясь оставить в Москве памятник в память о себе, она поручила Василию Баженеву спроектировать каменный Кремль, который должен был заменить кирпичный Кремль Ивана Великого. Баженев задумал грандиозное сооружение, которое затмило бы Версаль; те, кто видел деревянный макет, стоивший шестьдесят тысяч рублей, восхищались его архитектурным совершенством. Но фундамент, заложенный для него, просел под действием Москвы-реки, и Екатерина отказалась от затеи. Однако она нашла средства, позволившие Ивану Старову построить на левом берегу Невы Таврический дворец, который она преподнесла Потемкину в память о покорении Крыма.
Какой бы ни была цена ее построек, Екатерина достигла своей цели. Современник Массон писал: «Француз, проехав вдоль негостеприимных берегов Пруссии и пересекая дикие и невозделанные равнины Ливонии, с изумлением и восторгом обнаруживает посреди огромной пустыни большой и великолепный город, в котором изобилуют общество, развлечения, искусства и роскошь, которые, как он предполагал, не существуют нигде, кроме Парижа».109 А принц де Линь, повидав почти всю Европу, пришел к выводу, что «несмотря на недостатки Екатерины, ее общественные и частные постройки делают Санкт-Петербург прекраснейшим городом в мире».110 Плоть и кровь десяти миллионов крестьян были превращены в кирпич и камень.
Екатерина, как и правители всех веков, объяснила бы, что раз уж люди в любом случае должны умирать, то почему бы государственным деятелям не направить гений на то, чтобы сделать страну сильной, а ее города — великими? Годы правления, трудности восстаний и войн, колебания побед и поражений приучили ее бесстрашно переносить страдания других и отворачиваться от эксплуатации слабых сильными, считая, что это не в ее силах.
