Она была младшей дочерью (девятнадцать лет в 1771 году) городского пастора, которого Гете сравнивал с добродетельным викарием Уэйкфилда Голдсмита. Страницы, посвященные Фридерике в автобиографии Гёте, — лучшая проза, которую он когда-либо писал.31 Несколько раз он выезжал из Страсбурга, чтобы насладиться нетронутой простотой этой сельской семьи. Он брал Фридерику с собой на долгие прогулки, ведь на свежем воздухе она чувствовала себя как дома. Она полюбила его и давала ему все, что он просил. «В одиноком месте в лесу мы обнялись с глубоким чувством и дали друг другу самые верные заверения в том, что каждый любит другого от всего сердца».32 Вскоре он признался другу, что «человек не становится счастливее ни на волосок, достигнув предмета своих желаний».
Тем временем он писал на латыни докторскую диссертацию, в которой утверждал (как и «Феврония») право государства быть независимым от церкви. Она получила одобрение университетского факультета; он сдал экзамены и 6 августа 1771 года получил степень лиценциата права. Пришло время покинуть Страсбург. Он поехал в Зезенхайм, чтобы попрощаться с Фридерикой. «Когда я сошел с лошади и протянул ей руку, в ее глазах стояли слезы, и мне стало очень не по себе…Избежав наконец волнения прощания, я в тихой и спокойной поездке вполне вернул себе самообладание».33 Раскаяние пришло позже. «Гретхен отняли у меня; Аннет оставила меня; теперь я впервые почувствовал себя виноватым. Я ранил самое милое сердце до самых его глубин; и период мрачного раскаяния, отсутствие освежающей любви, к которой я привык, был самым мучительным».34 Это печальный эгоцентризм; но кто из нас, совершая пробы и ошибки в любви, не ранил одно или два сердца, прежде чем завоевать одно? Фридерика умерла незамужней, 3 апреля 1813 года.
Во Франкфурте новоиспеченный лиценциат нехотя занимался юриспруденцией. Изредка он посещал Дармштадт и ощущал влияние его культа чувств. Теперь он был настроен резко против Франции, против французской драматургии с ее жесткими правилами, даже против Вольтера. Ему все больше нравился Шекспир, который вывел на сцену природу человека, законную или беззаконную. В таком настроении и с буйной энергией молодости он созрел для Sturm und Drang. Ему было симпатично его отрицание авторитетов, возвышение инстинкта над интеллектом, героической личности над лишенной традиций массой. И вот в 1772–73 годах он пишет «Гётц фон Берлихинген».
Для двадцатитрехлетнего юноши это был выдающийся спектакль: драма, объединяющая войну, любовь и предательство в истории, пропитанной рвением к свободе, излучающей жизненную силу и удерживающей интерес от начала до конца. Гетц — рыцарь, чья правая рука была отсечена в бою, когда ему было двадцать четыре года (1504); к его руке была приделана железная кисть, и с ее помощью он орудовал мечом так же смертоносно, как и раньше. Отказываясь признавать кого-либо, кроме императора, он стал одним из тех «баронов-разбойников», которые во имя свободы претендовали на полную власть на своих землях, вплоть до грабежа путников и ведения частных войн. В 1495 году император Максимилиан I издал указ о запрете частных войн под двойным наказанием — запретом империи и отлучением церкви. Гетц из Железной руки отверг этот запрет как противоречащий традиционным правам, и действие пьесы поначалу разворачивается вокруг борьбы рыцаря-бунтаря с князем-епископом Бамберга. Гете, любивший женщин гораздо больше, чем войну, позволил центру интереса перейти к Аделаиде фон Вальдорф, чья красота и богатство распаляли безрассудную страсть десятков мужчин. Ради нее Адельберт фон Вайслинген, еще один «свободный» рыцарь, разорвал союз с Гетцем и верность сестре Гетца Марии, и перешел на сторону епископа. Возможно, в колеблющейся любви Вейслингена Гёте вспомнил о собственной неверности. Он послал копию пьесы Фридерике через друга, сказав: «Бедная Фридерика почувствует некоторое утешение, когда увидит, что неверный любовник отравлен».35
