Роман «Печали юного Вертера» (1774) стал событием в истории литературы и Германии. Она выражала и развивала романтический элемент в «Буре и натиске», как Гетц фон Берлихинген выражал героический. Бунтующая молодежь восхваляла его и подражала ему; некоторые одевались в синее пальто и жилетку с буффонадой, как Вертер, некоторые плакали, как Вертер; некоторые совершали самоубийство, как единственно модный поступок. Кестнер протестовал против вторжения в его частную жизнь, но вскоре был успокоен, и нам не говорят, что Шарлотта жаловалась, когда Гете сказал ей: «Ваше имя с благоговением произносят тысячи обожающих уст».50 Немецкое духовенство не присоединилось к аплодисментам. Гамбургский проповедник осудил «Вертера» как апологию самоубийства; пастор Гезе, враг Лессинга, разнес книгу, а Лессинг осудил ее за сентиментальность и отсутствие классической сдержанности.51 На публичном обеде преподобный Й. К. Хазенкампф порицал Гете в лицо за «это нечестивое сочинение» и добавил: «Да усовершенствует Господь ваше порочное сердце!». Гете успокоил его мягким ответом: «Поминайте меня в своих молитвах».52 Тем временем маленькая книжка разлетелась по Европе в дюжине переводов, три из которых были сделаны во Франции за три года; теперь Франция впервые признала, что у Германии есть литература.
У духовенства был повод беспокоиться о Гете, ведь на этом этапе он открыто враждовал с христианской церковью. «Он почитает христианскую религию, — писал Кестнер в 1772 году, — но не в той форме, которую придают ей наши богословы… Он не ходит в церковь, не причащается и редко молится».53 Гете особенно не любил христианский акцент на грехе и раскаянии;54 Он предпочитал грешить без угрызений совести. Он писал Гердеру (около 1774 года): «Если бы только все учение Христа не было таким вздором, что я, как человек, бедное ограниченное существо с желаниями и потребностями, прихожу от него в ярость!»55 Он задумал драму о Прометее как символе того, что человек бросает вызов богам; он написал лишь пролог, который потряс Якоби и порадовал Лессинга. То, что от него осталось, — самый радикальный из антирелигиозных выпадов Гете. Прометей говорит:
