Его «Трактат о происхождении языка» (Abhandlung über den Ursprung der Sprache, 1772) получил премию, предложенную Берлинской академией в 1770 году. Искренне исповедуя благочестие, Гердер отвергал идею о том, что язык — это особое творение Бога; это творение человека, естественно возникшее в результате процессов ощущения и мышления. Первоначально, по его мнению, язык и поэзия были едины как выражения эмоций, а глаголы, выражающие действие, были первой «частью речи». В другом томе, «Auch eine Philosophie der Geschichte» («Еще одна философия истории», 1774), история была представлена как «естественная философия последовательных событий». Каждая цивилизация — это биологическое существо, растение со своим рождением, юностью, зрелостью, упадком и смертью; ее следует изучать с точки зрения своего времени, без моральных предрассудков, основанных на другой среде и эпохе. Как и романтики в целом, Гердер восхищался Средними веками как веком воображения и чувства, народной поэзии и искусства, сельской простоты и мира; в отличие от них, Европа после Реформации была веком поклонения государству, деньгам, городской роскоши, искусственности и порока. Он критиковал Просвещение как идолопоклонство разума и неблагоприятно сравнивал его с классическими культурами Греции и Рима. Во всем историческом процессе Гердер, как и Боссюэ, видел руку Бога, но иногда красноречивый пастор забывал о своем богословии и считал, что «общее изменение мира направлялось не столько человеком, сколько слепой судьбой».66
Одиночество заставило его, несмотря на скудный доход, попросить Каролину и ее деверя приехать и сделать ее своей женой. Они согласились, и влюбленные обвенчались в Дармштадте 2 мая 1773 года. Они вернулись в Бюккебург, и Гердер занял денег, чтобы сделать свой ректорский дом приятным для своей супруги. Она служила ему всю жизнь и была преданна. Благодаря ей было покончено с прохладой, возникшей между Гердером и Гете, и когда Гете оказался в состоянии рекомендовать пастора на более доходную должность, он с радостью сделал это. 1 октября 1776 года Гердер и Каролина прибыли в Веймар и поселились в доме, который Гете приготовил для них. Теперь в квадро-вирате, которому предстояло прославить Веймар, оставался только один член.
Иоганн Кристоф Фридрих Шиллер родился 10 ноября 1759 года в Марбахе в Вюртемберге. Его мать была дочерью хозяина гостиницы «Лев». Отец был хирургом — впоследствии капитаном — в армии герцога Карла Ойгена; он перемещался со своим полком, но его жена в основном жила в Лорхе или Людвигсбурге. В этих городах Фридрих получил образование. Родители собирались отдать его в министерство, но герцог убедил их отправить его в возрасте четырнадцати лет в Карлсшуле в Людвигсбурге (позже в Штутгарте), где сыновей офицеров готовили к юриспруденции, медицине или военной карьере. Дисциплина была строго военной, а учеба — некомфортной для почти по-женски чувствительного мальчика. В ответ на это Шиллер впитал в себя все бунтарские идеи, которые смог найти, и вылил их (1779–80) в «Разбойников», драму, которая превзошла «Гетца фон Берлихингена» как выражение бури и натиска.
В 1780 году Шиллер окончил медицинский факультет и стал хирургом полка в Штутгарте. Его жалованье было небольшим; он жил в одной комнате с лейтенантом Капфом; они сами готовили себе еду, в основном из колбасы, картофеля и салата, а по торжественным случаям — вино. Он изо всех сил старался быть мужчиной в солдатском понимании битвы, пива и борделей; он посещал проституток, которые посещали лагерь;67 Но у него не было вкуса к пошлости, ибо он идеализировал женщин как священные тайны, к которым следует подходить с трепетным благоговением. Его хозяйка, Луиза Вишер, была тридцатилетней вдовой, но когда она играла на клавесине, «мой дух покидал смертную глину».68 и он хотел бы «навсегда прильнуть к твоим губам… пить твое дыхание».69- новаторский способ самоубийства.
Он тщетно пытался найти издателя для «Разбойников»; потерпев неудачу, он сэкономил, занял и сам оплатил их печать (1781). Ее успех поразил даже двадцатидвухлетнего автора. Карлайл считал, что он ознаменовал «эру в мировой литературе».70 Но респектабельная Германия была шокирована, обнаружив, что пьеса не оставила незапятнанным почти ни один аспект современной цивилизации. В предисловии Шиллера отмечалось, что развязка показывает величие совести и злобу бунта.
