После пяти сезонов работы в качестве актера Гаррик подписал (9 апреля 1747 года) контракт о разделении управления Друри-Лейн с Джеймсом Лэйси: Лейси занимался делами, Гаррик выбирал пьесы и актеров и руководил репетициями. За двадцать девять лет работы в качестве управляющего он поставил семьдесят пять различных пьес, одну написал сам (в сотрудничестве с Джорджем Колманом), пересмотрел двадцать четыре драмы Шекспира, сочинил огромное количество прологов, эпилогов и фарсов, а также писал для прессы анонимные статьи, рекламируя и восхваляя свою работу. Он ценил деньги и подбирал пьесы так, чтобы они приносили наибольшее счастье наибольшему количеству зрителей. Он любил аплодисменты, как и положено актерам и писателям, и выстраивал роли так, чтобы получить большую их часть. Актеры считали его тираном и скупердяем и жаловались, что он недоплачивает им, в то время как сам богатеет. Он установил порядок и дисциплину среди ревнивых и сверхчувствительных людей, каждый из которых был на грани гениальности или задумчив. Они ворчали, но были рады остаться, потому что ни одна другая компания не выдерживала так хорошо ветра фортуны и приливы и отливы вкуса.
В 1749 году Гаррик женился на Еве Марии Вайгель, венской танцовщице, приехавшей в Англию под именем «мадемуазель Виолетта» и заслужившей похвалу за свои выступления в оперных балетах. Она была и оставалась набожной католичкой; Гаррик с улыбкой относился к ее вере в историю о святой Урсуле и одиннадцати тысячах девственниц,78 Но он уважал ее веру, поскольку она жила в соответствии с ее моральным кодексом. Своей преданностью она многое сделала, чтобы облегчить жизнь актера-менеджера. Он щедро одаривал ее своим богатством, возил в континентальные турне и купил для нее дорогой дом в деревне Хэмптон. Там, а также в своем лондонском доме на Адельфи-террас, он устраивал роскошные развлечения, и многие лорды и знатные иностранцы были счастливы быть его гостями. Там он резвился с Фанни Берни и приютил Ханну Мор.
В 1763 году он отказался от актерской игры, за исключением особых случаев. «Теперь, — сказал он, — я сяду и буду читать Шекспира».79 В 1768 году он предложил, спланировал и проконтролировал проведение первого Шекспировского фестиваля в Стратфорде-на-Эйвоне. Он продолжал управлять «Друри-Лейн», но ссоры и ссоры актеров все сильнее действовали на его стареющие нервы. В начале 1776 года он продал свою долю в партнерстве Ричарду Бринсли Шеридану, а 7 марта объявил, что скоро уйдет на пенсию. В течение трех месяцев после этого он давал прощальные представления своих любимых ролей и наслаждался такой чередой триумфов, какой не знал, пожалуй, ни один актер в истории. Его уход со сцены вызвал в Лондоне столько же разговоров, сколько и война с Америкой. 10 июня 1776 года он завершил свою театральную карьеру бенефисом в пользу Фонда обветшавших актеров.
Он прожил еще три года. Он умер 20 января 1779 года в возрасте шестидесяти двух лет. 1 февраля его труп был доставлен в Вестминстерское аббатство представителями высшей британской знати и положен в Уголке поэтов у подножия памятника Шекспиру.
Первый взгляд Джонсона на Лондон (1737) был благодетельным ужасом:
Разумеется, это были лишь некоторые аспекты Лондона, выбранные для того, чтобы подпитать ярость неуместной молодежи. Три года спустя Джонсон описал Лондон как «город, славящийся богатством, торговлей и изобилием, а также всеми прочими видами вежливости и учтивости, но изобилующий такими кучами грязи, на которые дикарь смотрел бы с изумлением».81 В то время городские власти возлагали уборку улиц на горожан, которым предписывалось содержать в порядке тротуар или землю перед своим домом. В 1762 году Вестминстерские законы о мостовых предусматривали муниципальную уборку улиц, вывоз мусора, мощение и ремонт главных магистралей, а также создание подземной канализационной системы; вскоре их примеру последовали и другие районы Лондона. Надземные тротуары защищали пешеходов, а водостоки осушали улицы. Новые улицы были проложены по прямым линиям, дома строились более долговечными, а почтенный мегаполис источал более благородный запах.
