Мне кажется, я как-то задел ее таким отношением, и она понемногу начала копать под меня. Когда Илья ей доверился, она подкрутила нужные настройки и сумела стереть меня из его жизни.
Иногда мне казалось, что у Ильи Знойного были какие-то виды на меня как на близкого друга, которым нельзя делиться с другими. Я прикидывал, что, может быть, он просто заревновал меня к Михаилу Енотову. Дело не в бабе, а в нем. Еще, возможно, я как-то больно задел его, сам того не заметив. Я часто шутил по поводу его «высокого» происхождения или обеспеченности. Он мог случайно сломать ноутбук, разбить экран, резко закрывая его крышку, и родители ему покупали новый. А в те годы ноутбуки были далеко не у всех студентов. Или он захотел себе барабаны как легкомысленное хобби, даже не для серьезной игры – и у него в комнате появились барабаны. Не говоря уже о том, что первые два года он платил за учебу, а на операторском это была очень серьезная по моим меркам сумма. Все это я высмеивал, но не понимал, что с великой властью приходит великая ответственность. Когда вся твоя семья – выдающиеся киношники, ты должен работать до кровавых мозолей, чтобы оправдать возложенные на тебя надежды.
Последние несколько месяцев Илья Знойный жил с девушкой на съемной квартире в Москве, и с тех пор мы совсем не общались. Один раз я расстроился и даже удалил его из друзей «вконтакте». Потом опять добавился, и тогда он сказал, что надо бы встретиться, но в итоге, конечно, сам и слился.
Лео прислал мне сценарий в субботу, а в воскресенье была смена. Роль совсем небольшая – три коротких сценки. Мой персонаж был гопником, который должен был зарядить в морду главному герою. Я приехал на Ленфильм, где меня одели в дурацкие штанишки, фуражку и футболку с надписью «Красава». У фильма был хороший бюджет, снимали на пленку, в первой сцене я ехал с другими актерами в машине, использовали передвижную площадку. Знойный снимал нас через лобовое стекло. Мы уже обменялись короткими приветствиями, и я готовился в перерыве прижать его к стенке и поговорить.
Когда представился момент, я спросил:
– Ты почему меня избегаешь, Илюша?
Он даже бровью не повел:
– Почему избегаю? Все нормально.
– Я тебя чем-то обидел? Почему мы больше не дружим?
Илья Знойный пожал плечами. Я подумал, что надо сделать так: сказать ему, что я не пойду в кадр, пока он не выложит все свои карты и не скажет, в чем дело. Но вместо этого я продолжил толочь воду в ступе:
– Ну мы с Михаилом Енотовым собирались к тебе в гости. Ты сам позвал, а потом не брал трубку. Не помнишь?
– Не помню. Может быть, занят был, съемки.
Я уставился ему в глаза и спросил:
– Сегодня ты готов после смены выпить пива и погулять? – Давай, – ответил он. – Почему нет.
Настал мой бенефис. Я догонял главного героя на улице в парке, хватал его за плечо, он поворачивался, и начинался диалог.
– Что у тебя за терки с его сестрой? – спрашивал я.
– Что? – уточнял главный герой.
– Ты суп любишь? – спрашивал я.
– Да, – в недоумении отвечал главный герой.
– На тебе в борщ! – говорил я и замахивался в камеру. Удар летел в Илью, который снимал этот кадр.
Лео и Ваня долго были недовольны мной. А я переживал, предвидя равнодушие в Илье Знойном, предвидя, что он опять сольется. Так и оказалось. Приехал кинокран, они снимали видение главного героя, когда он потерял сознание после удара и душа его как бы пролетала над парком и смотрела с высокого ракурса, как дамы с колясками начинают плясать балет. Я попивал пиво и ждал. Снимали еще какие-то кадры, проезды. Со мной выпил кто-то из актеров. Смена подходила к концу, я сказал Илье Знойному – я жду тебя там. Он кивнул, сказал, что скоро будет, и исчез. Уехал домой на такси.
Бывает и такое, не получилось. Я заработал символические деньги за роль – тысячу рублей. Вечером и ночью мы гуляли с режиссером Ваней, Лео куда-то тоже пропал. Ваня говорил, что читал мои рассказы и сценарии Сигиты и что, по его мнению, мы чуть ли не самые талантливые студенты нашей шараги и вообще отличная пара.
– Не понимаю, что ты делаешь здесь, – заметил он.
– Работаю, – сказал я. – Скоро и Сигита должна ко мне переехать. Надеюсь, что не найдет для себя отговорки.
– Не потеряй свою девушку, – сказал этот добродушный толстяк.
Где-то я уже это слышал, и почему-то меня насторожило, что он так сказал.
– Подлизываешься, что ли? Или хочешь увести мою бабу?
Он развел руками, показывая, что его слова искренние, чистые и не имеют подтекста.
Мне пришло волнительное письмо. Некто Михаил Йоссель, писатель, сообщал, что меня хотят включить в антологию современных русских авторов, которая выйдет в США на английском в следующем году. Предлагалось самому выбрать рассказ или предоставить два-три на выбор для перевода. Еще мне прислали анкету-заявку на участие в международном писательском семинаре. Якобы мои шансы на участие были велики. Чтобы лучше заполнить эту анкету, я позвонил Зоберну для консультации.
