Костя, кстати, был чемпионом по количеству описываемых сюжетов. Он погружался в какой-то транс и прописывал теги с рекордной скоростью. Пока другие делали 50–60 роликов в день, он запуливал под две сотни. Ошибок у него тоже было много, но качество он заменял количеством и почти всегда получал премии, которые как раз покрывали штрафы за опоздания.
В туалете мне не давали покоя воспоминания о Малолетке и Инге. Я был в плену этих двух случек, даже думал, как мне снова устроить с ними встречу и секс. Но когда я кончал в туалетную бумагу и бросал ее в унитаз – наваждение отпускало. Мне снова хотелось ехать домой, к Оксане и Толику. И к Габлику, теперь у нас жили две чилийские крысы, два питомца. А также в Щелково у меня появились хорошие друзья – друзья Оксаны и ТБ приняли меня в свою тусу. Там был Леха-киноман, Леха-гедонист и Сашок-стоматолог.
Рыжеусого психа Сашка я искренне, как родного брата, полюбил. Он знал и уважал свое дело, даже среди пьянки мог залезть тебе в рот и начать рассматривать зубы, шутя при этом про говно. Мир Оксаны и ее друзей – это был новый мир, и не хотелось променять его на мелкие интрижки. Я садился за рабочий компьютер после такой туалетной дрочки и испытывал досаду. Почему нельзя быть увлеченным только одной бабой, черт возьми? Почему у тебя возникают родственные чувства, но страсть переходит на других? Как-то в конце лета мы ездили с Оксаной в Петербург, я часто вспоминал этот эпизод. Мы с Валерой Айрапетяном и его любовницей, а вернее уже гражданской женой, Магдаленой, гуляли и пили пиво на улице, и была хорошая погода. И вдруг Валера обнял нас как своих детей, посмотрел на меня и Оксану, с которой в тот день только познакомился, и сказал:
– Сынок, тебе надо на ней жениться!
Он был мудр в таких вещах, и эти слова запали в душу, несмотря на то что парень сам недавно бросил свою законную жену, перестал жить в одном доме с тещей и дочерью, чтобы уйти к роковой сумасшедшей бабе, которую теперь ревновал и с которой теперь вел настоящую войну. Но это тело, оно ведет нас к смерти, оно хочет одновременно размножиться и познать тайну ада чувств. Тело Валеры выдавало такие же сомнительные приказы, как мое тело выдавало мне.
От многих издательств я получал отказы или смутные обещания. А потом неожиданно мой первый роман (а вернее, большая повесть) понравился редакторше из крупнейшего «Эксмо» – распечатку передал мой приятель Сергей Самсонов, пишущий очень толстые и очень великие книги. Может быть, помогла его протекция, а может быть, чем-то я попал в душу этой странной, высокой и неуклюжей, совершенно лишенной вкуса молодой женщине. Мы с Самсоновым отпраздновали мой триумф, хорошенько набухавшись, а еще я украл для него комплект модных шмоток, чтобы он не выглядел как все писатели. Он очень преобразился.
Редакторша занималась огромным количеством русской прозы от, собственно, Самсонова до Пелевина, хотя была всего на год старше меня. Еще пара моих знакомых были у нее в обойме, отзывались о ней сдержанно. Наверное, она была шишкой в тухлом мирке современной русской литературы, но, повторяю, сама в литературе, которую курировала, редакторша не понимала ничего.
Наверное, просто в таких обоссанных защеканских заведениях, как издательство «Эксмо», не надо обладать профессиональным талантом, а надо уметь выживать: быть жополизом, подлецом и чиновником. Тогда будешь расти вверх и вширь, вести проекты. Сначала вешай авторам лапшу на уши, потом сри им в тарелку. Во всяком случае, так редакторша работала со мной:
– Ты теперь, Женя, станешь частью нашей семьи! Замечательная книга, и спасибо Сереже, что проявил инициативу. Это блистательная, Женя, инициатива.
Вот таким бредом меня кормили, и я его наворачивал за обе щеки, не понимая, во что ввязался.
Чтобы увеличить объем, я докинул в томик еще две повести, и мы с редакторшей выбрали название «Третья штанина». Обложки обычно в «Эксмо» были плохие, но мне они неожиданно сделали такую, которую я полюбил, кирпичного цвета. На задник пошли слова о моем творчестве, когда-то сказанные поэтом со статусом «живой классик» Сергеем Гандлевским, фрагмент рецензии музыкального критика Александра Горбачева, и еще я предложил свою любимую реплику Зоберна обо мне:
«Господь любит его, за это я ручаюсь лично».
Так мы завлекали потенциального читателя. Весной книга вышла. Перед работой я поехал в издательство забрать авторские экземпляры. Перед тем как зайти в кабинет редакторши, я выдавил прыщ в туалете. Мы поговорили, она раз пять пожала мне руку, поздравила меня и сказала:
– Жду следующую книгу!
– Книга готова.
– Высылай. Буду, Женя, читать. Надеюсь, что она будет так же хороша.
– Намного лучше.
