Его мучила мысль: кто же все-таки совершил таинственное ограбление следственного отдела? Похищенный вентилятор объявился в комиссионке в центре города. На его подставке было крошечное светло-зеленое пятнышко.
— Ну а кто, по-твоему… — начал было Клинг, но Паркер уже устроился в кресле и прикрыл лицо газетой.
Детектив Клинг пулей вылетел из квартиры, так как понял, что его сейчас стошнит.
Навстречу ему по коридору шел детектив Стив Карелла. Увидев побледневшего Клинга, он спросил: "Что случилось?" — не получил ответа, но сразу догадался, что к чему. У дверей квартиры дежурил патрульный. Карелла замешкался, затем решительно кивнул, извлек из бумажника полицейский значок, прицепил его к нагрудному карману пиджака, переглянулся с патрульным и вошел.
Дом был на Саут-Энджелс-стрит, на северной окраине 87-го участка. В этом районе жили в основном представители "верхнего среднего класса", хотя по фешенебельности он заметно уступал и Смокрайзу, и кварталам у реки Гарб. Патрульный дежурил у черного хода, Карелла вошел в квартиру и оказался в небольшой кухне с безукоризненно чистыми кафельными стенами и столь же чистым пластиковым полом. У стола с эмалированной столешницей тарахтел древний холодильник.
Первый труп был в гостиной.
Как впоследствии писали газеты, женщина была в одних нейлоновых трусиках, но ничего сексуального в ее облике не было. Она раскинулась на полу в нелепой позе, а лицо и часть головы были снесены, судя по всему, выстрелом из охотничьего ружья. Ей было под сорок, и еще недавно, похоже, она была весьма привлекательной. Теперь же на полу лежали жалкие, обезображенные останки. Труп был выпачкан — результат предсмертного испуга или непроизвольного сокращения мускулов прямой кишки, когда дробь разнесла женщине полголовы. На левой руке у женщины было обручальное кольцо, традиционное "кольцо невесты" на правой отсутствовало. Она лежала возле большой тахты, накрытой цветастым покрывалом. На ковре рядом с убитой валялись две стреляные гильзы. Кровь растеклась по бледно-голубому ковру, образовав большую лужу возле головы. Это зрелище и заставило Берта Клинга вылететь пулей из квартиры.
У Стива Кареллы желудок был покрепче, а может, у него было побольше опыта. Он вышел из гостиной и проследовал в большую спальню.
Там, у самых дверей, скрючившись, лежал человек в трусах и майке, у которого также лицо и полголовы были снесены выстрелом. В руке он все еще сжимал ружье, и палец застыл на спусковом крючке. Дробовик 12-го калибра стволом касался того места, где прежде находился рот. На полу возле развороченной головы лежала одна-единственная гильза, а вокруг были разбросаны какие-то мелкие белые осколки. Карелле понадобилось мгновение, чтобы догадаться: это раскрошенные выстрелом зубы.
Он вышел из квартиры. В коридоре, ведущем к лестничной клетке, стояли Моноган и Монро, детективы из отдела по расследованию убийств.
— Прелесть, да? — хмыкнул Монро.
— Красота! — согласился Моноган.
— Чего только не бывает! — вздохнул Монро.
— Арбузы лопнули, семечки разлетелись, — изрек Моноган.
Этот спектакль парочка разыгрывала не впервые. Их ничем нельзя было пронять, все-то они видели, все слышали. Оба стояли в подчеркнуто небрежных позах у стены и курили сигары. Оба были в черных плащах и серых мягких шляпах. Траляля и Труляля[15] уголовного розыска. Окно в конце коридора было приоткрыто, и бодрящий октябрьский ветерок напоминал, что жизнь продолжается. За окном верхние этажи небоскребов освещало восходящее солнце. Высокое и далекое небо было в дымке.
— Думаешь, парень рехнулся? — спросил Кареллу Монро.
— Конечно, — ответил за него Моноган. — Сначала ухлопал супругу, а потом удалился в спальню и нанес себе coup d'etat[16].
— Coup de grace[17], — поправил его Монро.
— Пусть будет по-твоему, — пожал плечами Моноган.
Карелла промолчал.
— Окажите нам любезность, — обратился Монро к Карелле, — избавьте нас от лишней писанины. Все и так понятно. Сначала он пристрелил жену, а потом себя.
— Не делайте из этого преступление века.
— Интересно, кто-нибудь слышал выстрелы? — спросил Карелла.
— А?
— Это случилось ночью, когда люди дома. Кто-то должен был слышать выстрелы.
— В часы любви хоть из пушки пали, — сказал Монро.
— А кто вызвал полицию? Когда вы приехали, Клинг был уже здесь?
— Блондинчик-то?
— Да.
— Он был здесь, — ответил Монро.
— Бледный, но на посту, — сказал Моноган.
— Он не говорил, кто вызвал полицию?
— Молочник позвонил, — сказал Моноган.
— А как он узнал?
— Увидел открытую дверь и заподозрил неладное.
— Дверь черного хода?
— Именно.
— Она была открыта?
— Распахнута настежь.
— В котором это было часу?
— Не знаю. — Моноган взглянул на ручные часы. — Около пяти, наверно.
— Значит, в пять утра дверь черного хода была распахнута?
— Так сказал молочник. Спросите у Клинга, он его допрашивал.
— Чего я терпеть не могу, так это ранних вызовов, — сообщил Монро.
— Ну, с этим-то делом хлопот не будет. Все как на ладони. — Моноган бросил взгляд на Кареллу. — Верно я говорю?
— Вам видней.
— Могу рассказать, как это произошло.
