— Но я повернул ручку, и дверь открылась. Я окликнул ее: "Марджи!" Мне никто не ответил. Я заглянул в квартиру. Запашок — будь здоров! Это меня удивило. Марджи всегда была такой чистюлей, что просто кошмар. В общем, я взял и вошел. И увидел ее в кухне на полу с ножом в груди.
— И что вы сделали?
— Закричал.
— А потом?
— Побежал вниз.
— Потом?
— Нашел патрульного и сказал ему, что в квартире наверху — убитая. Я сказал, что Марджи убили. — Коу помолчал и спросил: — Вам нужно имя сеньориты?
— Зачем?
— Чтобы проверить мой рассказ. — Коу пожал плечами. — Чтобы удостовериться, что я провел с ней вечер, а не зарезал бедняжку Марджи.
— Судя по виду бедняжки Марджи, — сказал Мейер, — мне следовало бы поинтересоваться, что вы делали неделю назад.
Его прогноз не подтвердился.
Впрочем, он не был судмедэкспертом. Увидев лицо убитой, Мейер предположил, что она лежит здесь уже неделю.
Судмедэксперт придерживался другого мнения. В квартире вовсю работало отопление — большая редкость в октябре для таких трущоб. Владельцы домов в этих районах приберегают топливо на январские и февральские холода и до конца декабря стараются лишнего не тратить. Но окна квартиры были наглухо закрыты, в квартиру никто не входил, и никто из нее не выходил, а значит, она не проветривалась, и в тепле бедная Марджи Ридер плохо сохранилась.
По мнению судмедэксперта, это случилось в пятницу вечером.
Несчастную птичку отправили на тот свет именно тогда, а может, чуть раньше или чуть позже, если принять во внимание, что температура в квартире — величина переменная. Мейер не мог взять в толк, как городские власти надеются справиться с демографическим взрывом. Обитателям трущоб после одиннадцати вечера остается единственная радость — забраться под одеяло и попробовать согреться. Он спросил судмедэксперта, не пыталась ли Марджи Ридер в пятницу вечером согреться известным способом, на что тот ответил только, что следов спермы во влагалище покойной не обнаружено. Кроме того, бедняжка была полностью одета. Кто-то просто взял и всадил нож в несчастное создание — самое что ни на есть заурядное убийство.
Судмедэксперт, попрощавшись, отбыл. Мейер заступил на дежурство в 16.00, прошло уже полчаса, надо было раскалывать этот орешек. Он позвонил лейтенанту и спросил, кто будет работать с ним в паре. Бернс ответил, что Коттон Хейз. Они уже собирались ехать на квартиру убитой, как у низкой деревянной перегородки, отделявшей следственный отдел от коридора, появился человек.
— Кто тут у вас ведет дело об убийстве Марджи Ридер? — спросил он.
— Я, — отозвался Мейер.
— Можно войти?
— Конечно. — Мейер встал и открыл дверцу в перегородке.
Человек держал перекинутое через руку пальто, в другой руке у него была шляпа. Посетитель явно неуютно чувствовал себя в синем строгом костюме: казалось, что он надел его специально для визита в полицию, но с большим удовольствием оказался бы в спортивной куртке или свитере. Он сел на предложенный Мейером стул и уставился на Хейза, который подсел к столу.
— Я детектив Мейер, — сказал Мейер. — А это мой коллега, детектив Хейз. Мы вместе работаем над этим делом.
— А я Джим Мартин, — представился посетитель. Это был крупный человек с широкими плечами, большим бугристым лицом и тяжелыми сильными руками уличного забияки. Его каштановые волосы были подстрижены коротко, по-военному, а темные глаза казались почти черными. Он сидел рядом с Хейзом и подавлял его своими размерами, хотя тот весил под сто килограммов и ростом был почти метр девяносто. Возникало ощущение, будто Джим Мартин вот-вот выскочит из тесного костюма и заполнит своим телом следственный отдел, а может, и весь участок. По тому, как он сжимал и разжимал огромные кулаки, облизывал губы и поглядывал на Хейза и на Мейера, чувствовалось, что посетитель сильно нервничает. Детективы терпеливо ждали. Наконец Мейер прервал молчание:
— Мы вас слушаем, мистер Мартин.
— Я ее знал, — сказал тот.
— Вы знали миссис Ридер?
— Я не знал, что она была замужем, — ответил Мартин.
— Она вдова. Ее муж умер вскоре после войны.
— Я этого не знал.
Он снова замолчал, сжал в кулак правую руку, затем левую. Его шляпа упала на пол, он подобрал ее и виновато посмотрел на Хейза, который пристально наблюдал за странным посетителем.
— Итак, вы знали ее, — подсказал Мейер.
— Да.
— Откуда?
— Я бармен. Мейер кивнул.
— Где вы работаете, мистер Мартин?
— В "Перри". Знаете такой бар? Он на Дебек-авеню.
— Знакомы с этим заведением, — кивнул Хейз.
— Сегодня утром я прочитал в газете, что кто-то ее зарезал, — продолжил Мартин и прервался, потому что снова уронил шляпу. Хейз поднял и подал ее владельцу. Тот поблагодарил его, затем повернулся к Мейеру. — Я не хочу, чтобы у кого-то были неприятности, — сказал он.
Детективы терпеливо ждали.
— Она была славной женщиной. Не могу взять в толк, как мог это сделать тот, кто знал ее.
— Вы думаете, преступник знал ее? — спросил Мейер.
— Я понимаю, вы в этом разбираетесь лучше меня. Я просто бармен и за всю жизнь не прочитал ни одного детектива…
— Продолжайте, — сказал Мейер.
