Толстяк Доннер был малоприятным человеком, но хорошим стукачом, а служба заставляет сыщиков водить компанию с самыми разными людьми. Уиллис сразу решил, что девица — проститутка, а Доннер — ее сутенер. Ни один уважающий себя стукач ни за что не откажется от дополнительного заработка, например подобрать девицу из провинции и обучить ее кое-каким штучкам. Уиллиса не интересовало пристрастие Доннера к наркотикам. Он не собирался предъявлять девице обвинение в проституции, а самого Доннера привлекать за сутенерство (статья 1148 Уголовного кодекса). Уиллису хотелось поскорее снять плащ, шляпу и получить информацию о человеке по имени Дом.
— Дом, а дальше? — спросил Доннер.
— Больше нам ничего не известно.
— Сколько, по-твоему, в этом городе Домов? — спросил Доннер и засмеялся. Затем он повернулся к девице, которая возилась в холодильнике: — Марси, сколько, по-твоему, в этом городе людей по имени Дом?
— Не знаю, — сказала та, не поворачивая головы.
— Но ты кого-нибудь из них знаешь? — не отставал от нее Доннер.
— Не знаю я никаких Домов, — отозвалась девица. Голос у нее был тонкий, и говорила она с явным южным акцентом. Арканзас или Теннесси, подумал Уиллис.
— Она, оказывается, ни с одним Домом не знакома, — сказал Доннер и хихикнул.
— А ты сам? — спросил Уиллис.
— Может, у вас есть какая-нибудь зацепка?
— Две недели назад он просадил все деньги на боксе.
— Все просадили.
— Сейчас он на мели. Хочет присосаться к какому-то дельцу.
— Значит, Дом?
— Именно.
— Где он хотя бы живет?
— Знаю только, что его приятель живет в Риверхеде.
— Как зовут приятеля?
— Энтони Ла Бреска.
— Кто такой?
— Вроде бы ни в чем не замешан.
— Дом сидел?
— Понятия не имею. Похоже, он хочет погреть руки на дельце, которое задумал Ла Бреска. Дело вроде будет лихое.
— В этом городе часто проворачивают лихие дела, — буркнул Доннер. — Чем ты там занимаешься, Марси?
— Навожу порядок, — отозвалась девица.
— Перестань, не действуй мне на нервы.
— Надо же прибрать в холодильнике, — возразила та.
— Ненавижу южный говор, — сказал Доннер Уиллису. — А ты?
— Ничего против него не имею.
— Я не понимаю и половины того, что она говорит. Мычит, будто рот набила ватой.
Девица тем временем закрыла холодильник и подошла к платяному шкафу. Распахнув его, она начала греметь вешалками.
— А теперь ты что затеяла? — спросил Доннер.
— Надо же прибраться.
— Хочешь, чтобы я выставил тебя на улицу в чем мать родила?
— Нет, — тихо сказала девица.
— Тогда сейчас же перестань, — приказал Доннер.
— Ладно.
— И вообще тебе пора одеваться. Который час? — спросил он Уиллиса.
— Почти полдень.
— Одевайся.
Девица вышла в другую комнату.
— Вот чертовка! — выругался Доннер. — Зачем я ее только держу?
— Мне показалось, ты назвал ее дочкой, — заметил Уиллис.
— Это тебе показалось, — хмыкнул Доннер.
Уиллис подавил очередной приступ отвращения, вздохнул и спросил:
— Ну и что ты об этом думаешь?
— Пока ровным счетом ничего. Ноль.
— Даю тебе время подумать. Только недолго.
— Ты очень торопишься?
— Нам до зарезу нужно наскрести хоть что-нибудь.
— Дал бы зацепку…
— Возможно, что дело связано с вымогательством.
— Говоришь, Дом?
— Дом, — повторил Уиллис.
— А полностью Доминик?
— Бог его знает.
— Надо будет послушать, порасспросить. Может, кто чего и подскажет.
Из соседней комнаты вышла девица. На ней были мини-юбка, белые чулки и фиолетовая блузка с глубоким вырезом. Рот ярко накрашен, на веках зеленые тени.
— Идешь? — спросил Доннер.
— Иду.
— Надень пальто.
— Надену.
— И сумку возьми.
— Хорошо.
— С пустыми руками не возвращайся.
— Понятно, — кивнула она и двинулась к двери.
— Я тоже пошел, — сказал Уиллис.
— Я позвоню.
— Только поскорее.
— Чего я ненавижу, так это выходить на улицу в такой холод, — сказал Доннер.
Девушка не спеша спускалась по лестнице, на ходу застегивая пальто. Уиллис догнал ее и спросил:
— Ты откуда?
— Спроси Доннера, — ответила она.
— Я спрашиваю тебя.
— Ты легавый?
— Да.
— Из Джорджии, — ответила девушка.
— Давно в нашем городе?
— Два месяца.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать.
— Что ты делаешь у этого типа? — спросил Уиллис.
— Не знаю, — ответила девица, не глядя на Уиллиса. Она шла, опустив голову. Когда Уиллис распахнул дверь парадного, их обдало холодом.
— Почему ты от него не уходишь? — спросил Уиллис.
Девица подняла голову.
— А куда я пойду? — сказала она и, резко повернувшись, двинулась по улице, профессионально покачивая бедрами. Сумка болталась на плече, каблуки постукивали по тротуару.
В два часа дня девушка, которая была в машине, разбившейся о парапет набережной, скончалась, не приходя в сознание. В регистрационном журнале больницы "Буэна Виста" появилась запись: "Смерть в результате черепно-мозговой травмы".
В понедельник с утра пораньше в следственном отделе начал трезвонить телефон.
Сначала позвонил репортер из сердитой ежедневной газеты. Он хотел поговорить с начальником детективов, а когда ему сказали, что лейтенанта Бернса нет на месте, попросил подозвать к телефону его заместителя.
— Детектив второго класса Мейер. Сейчас я замещаю Бернса.
