Под утро Валерка задремал, и ему приснилась река, поросшая лилиями. Будто он сам выходит из воды, вынося на руках отца и мать. Они совсем молодые и такие маленькие, что каждый помещается на сгибе локтя. На отце соломенная шляпа, на девичьей груди матери — ожерелье из лилий. И Валерка знает, что сейчас посадит их, напоит прохладным лимонадом, и все-все будет хорошо. Но когда он выходит на берег, руки его пусты.
Гурова долго вертелась перед зеркалом голая, поворачиваясь то задом, то передом, то опять задом. Потом обернулась и сказала:
— Ты заметил, как я постарела?
Гуров неохотно оторвался от экрана компьютера, быстро взглянул на свою жену:
— У тебя самая прекрасная задница из всех, встреченных мною за жизнь.
На ее капризном лице отпечаталось легкое удовлетворение. Гуров с облегчением вернулся к тексту на экране.
— А ты ведь перевидал немало задниц, дорогой? — Гуровой хотелось поговорить.
— Порядком, — Гуров раздраженно стер на экране последнюю строчку.
— Говорят, ты трахнул даже старуху Шухевич, которая сейчас похожа на самовар в парике.
— Тогда она еще не была похожа на самовар.
— Ты хочешь сказать, что у нее тогда была маленькая жопа?
— Она хорошо поет, — сказал Гуров.
— Ты трахнул ее потому, что она хорошо поет?
— Был какой-то музыкальный вечер, я был пьян. А она хорошо пела. У нее был красивый голос.
— И тебе этого было достаточно?
— Мне бы хватило и меньшего.
— А почему тогда ты выбрал именно Шухевич?
— Мы пели на два голоса. И у нас хорошо получалось. Остальные пели хуже. Она была веселая. Потом я пошел ее провожать.
Гурова накинула халат, приоткрыла балконную дверь, плюхнулась в кресло у окна и закурила. Нет, она не просто закурила. Она впилась в него тем взглядом с прищуром, который обещал неприятное продолжение разговора:
— Потом у вас тоже хорошо получалось?
— Не помню. Наверное, не очень, раз я не помню.
— Но тебе понравилось?
— Не помню.
— Но ты ведь захотел повторить?
— Разве?
— Когда-то в начале наших отношений, когда ты еще был честен, ты мне сказал, что у вас это было пару раз.
— Может быть.
— И второй раз ты был уже не так пьян. Но трахнул ее еще раз. Значит, тебе понравилось.
— Не значит.
— Как это?
— Если мужчина трахает во второй раз женщину, это особо ничего не значит. Помнишь, тебе не понравилось, как тебя подстригли в той парикмахерской через дорогу? Ты даже плакала.
— Причем тут парикмахерская?
— А через месяц, когда тебе срочно нужно было подстричься, ты опять пошла туда же. Не просто туда же, а прямо к тому же мастеру.
— Это ближайшая парикмахерская к нашему дому.
— Номер Шухевич в гостинице был рядом с моим.
— Во второй раз мне понравилось, как меня подстригли! — жена вызывающе уставилась на Гурова.
Гуров в отчаянии повозил мышкой по экрану. Потом вместе с креслом развернулся. Он был в халате на голое тело.
— Послушай, — сказал он. — Послушай, любимая. Не понимаю, что мы сейчас обсуждаем. Думаю, что тебе просто скучно. Странно, что ты заводишь всякие такие разговоры именно после секса. Тебе что — было плохо?
— Нормально.
— Ты вроде даже орала.
— Я симулировала.
— О’кей. Половина женщин симулирует, я не против.
— Откуда ты знаешь про половину женщин?
— Статья какая-то была. Кто-то посчитал.
— Посчитал женщин, симулирующих оргазм?
— Типа того.
— А если они обманывали?
— В смысле?
— Ну, говорили, что симулировали, а сами не симулировали.
Гуров вздохнул и развернул кресло к экрану компьютера:
— Думаю, это не наши проблемы.
Жена хихикнула:
— Я так тебе осточертела, что даже слова лень подбирать?
Гуров шумно втянул воздух и снова развернул кресло:
— Завтра мне нужно сдать заявку. Ее надо было сдать еще на той неделе, но продюсер продлил срок. Он мог бы передать работу, но он хочет, чтобы именно я писал этот сериал. Этот текст — это не просто моя блажь. Это деньги, на которые мы сейчас живем. И будем жить, если ты меня не доконаешь этими разговорами.
— Ты угрожаешь мне?
— ?!
— Ты намекаешь на то, что бросишь меня, если я не прекращу?!
— С чего ты взяла?
— А что значит — доконаешь?
— Ну, я умру. К примеру.
— А-а, — она швырнула бычок с балкона и прошлась по комнате. — По-моему, это какой-то дешевый пример.
— По-моему, тебе и правда скучно. Может, пойдешь прогуляться? Доктор придет только в три.
— Куда?
— Ну, дойти до магазина, например. Это было бы кстати, время обеда.
— Ты посылаешь меня в магазин?
— Как вариант. Но я не против, чтобы ты просто прогулялась. Я не голоден.
— И о чем твой сериал? — жена стояла у него за спиной, пытаясь заглянуть в экран.
Гуров терпеть не мог, когда она так делала. Он развернул кресло и сказал, интонируя каждый слог:
— По-жа-луй-ста.
— Что?
— Не мешай.
— Ты имеешь в виду — отъебись?
— Примерно так. Но я говорю это с любовью.
— Ладно, — женщина открыла ящик комода, достала трусы. Натянула. — Ладно. Что купить в магазине?
— Что хочешь. Мне — апельсиновый сок и сигареты, — Гуров заколотил по клавишам.
— Ок, я пошла.
— Эй, — Гуров обернулся. Его реплика затормозила ее в дверях. — Эй.
— Что?
— Я люблю тебя.
