Рыбак полностью

А потом твердь, выровнявшись, сделала резкий кульбит, и Якоб помчался на Андреа. Он попытался притормозить, но у него на шее будто повис груз, тянувший вперед. Пару-тройку раз споткнувшись, он тяжело бухнулся на колени. Все еще сжимая в руке топор, он поднял взгляд, не желая терять Андреа из виду – если бы только сердце колотилось не так отчаянно, каждым ударом будто высасывая из груди силы! Руки и ноги дрожали – попробовав встать, он понял, что не удержится. Впереди что-то шумело, и ему отчаянно хотелось узнать, что именно, но, едва повернув на звук голову, Якоб понял: лучше бы он этого не делал.

Где-то в пятидесяти ярдах впереди океан накатывал свои волны на скалистый берег. Якоб уже видел океан на своем пути в Америку, но воспоминание об Атлантике не могло подготовить его к тому, что открылось глазам тогда.

Вода тамошнего океана была темнее темного, будто сама ночь обратилась в воду и залила землю. И тот темный океан штормило – пенящиеся волны вздымались к самому небу, каждая высотой с дом. Иные разбивались о зубчатые валуны, коими ощерился берег, стреляя брызгами высоко в воздух. Иные врезались друг в друга – большие волны проносились над малыми, поглощая их целыми рядами и, достигнув предела, разрушались. В том месте будто сошлось множество разнонаправленных течений.

В нескольких сотнях ярдов от каменистого пляжа – расстояние оценить было крайне трудно посреди этого разгула стихии, но не слишком-то оно было и большим, о покое и здравомыслии смело можно было забыть – нечто огромное поднималось из волн. Разум Якоба настаивал, что впереди – остров, ибо не могло быть такого большого животного во всем мире. Но громада впереди задвигалась, поднявшись сначала еще выше, выгнувшись поражающей воображение дугой, а затем расслабленно опустилась, замутив по обе стороны от себя губительные водовороты. По всей видимой длине чудовищное тулово пошло рябью – титанические мышцы напрягались и расслаблялись; и не осталось никаких сомнений – было ли оно живое. До той поры Якоб на вопрос о самой большой когда-либо виденной вещи помянул бы собор Святого Стефана в Вене, но зверь, по чьему чешуйчатому боку стекала черная вода, низводил знаменитую постройку до уровня безделицы. Его объемы были столь велики, что одно лишь присутствие здесь такого монстра действовало на Якоба, давило подобно литейному прессу.

Из-за морского зверя Якоб не замечал ничего вокруг себя, но когда подбежал Анжело и во всю мощь голоса выдал «Матерь Божья!», окутавший его разум дурман отступил. Чтобы вывести Андреа из ступора, потребовалась добрая встряска, но Якоб же к тому времени, как Итало и Райнер достигли берега, успел подняться на ноги и осмотреться. Первым делом он увидел кровь – ею была пропитана полоска земли, граничащая с берегом. Она собралась в ярко-красные лужи, красными дорожками натекла со стороны скал. Кровоточили три туши – две справа и одна слева. То были быки, но какой-то поистине сказочной породы – каждый из них был размером со слона, со шкурой цвета богатого закатного золота. Если бы не монстр в волнах впереди, Якоба бы поразили их размеры. Бык слева был обезглавлен, один из лежащих справа – тоже. Тяжелые головы были поставлены посередине, рядом с чем-то, похожим на якорь – с тремя зубцами вместо двух. Каждый зубец ростом был больше самого Якоба. Это ведь огромная приманка, понял он, и головы быков будут насажены на эти острия. Приманка ничем не закреплена, но то явно был лишь вопрос времени – на берегу было свалено столько веревок, катушек и бобин, что рябило в глазах. Был там и грубый трос, широкий, как сильная мужская рука, была там и гладкая бечева, тонкая, как шнурок. Были веревки, вымоченные в чем-то вроде дегтя, и веревки белее самого молока.

Кое-какие из них уже пошли в дело. Кто-то успел заготовить несколько мощных пней от растущих кругом странных деревьев – каждый из них где-то по грудь Якобу. В пнях были пробурены отверстия на различных расстояниях от земли. Трос был пропущен сквозь эти лунки и с нерегулярными интервалами сплетен в сложные узлы, закреплен большими скобами из стали. От обручей вокруг каждого пня веревки тянулись вдоль левых боков бычьих туш, над которыми вовсю жужжали облака зеленых мух, в океан. Якобу было видно, как они то подвивались, то натягивались до звона, подобно гитарным струнам.