Остаток пути ноги словно сами несли Ваську и Лёху. Ни разу не запутались они куда повернуть, ни разу даже не остановились до самого дома. Видать, добром да ладом можно с кем хочешь договориться, хотя бы и с нечистой силой, и даже помощь поиметь.
Во дворе Толяниного дома Дуэйна встречали. Когда Лёха и Васька осторожно стащили Дуэйна с телеги и поставили на землю, поддерживая с обеих сторон, чтобы помочь зайти в сени, из люто разросшегося папоротника серой-зелёной молнией высверкнула удвоившаяся в размерах лягушка, цепко обхватила Дуэйна передними лапами за голову, а когтистую заднюю лапищу с острой как бритва перепонкой, приставила к его шее.
— Раздевай спину догола, а то башку состригу!
Дуэйн, отстранив от себя Ваську и Лёху, с трудом размотал кокон из одеяла и простыни, обнажив воспалённую вспухшую спину со свисающими лохмотьями кожи. Лягушка мигом спрыгнула с шеи Дуэйна, заскочила сзади, и задрав заднюю лапу, с пульверизаторным шипением окатила его спину сверху донизу какой-то вонючей мутной отравой.
Дуэйн тут же перестал чувствовать боль, а в голову ударила сладкая тёплая волна, словно в него всадили положенный ему по состоянию шприц-тюбик промедола.
— Thank you, dear froggy! — расслабленно проблеял Дуэйн.
— Добрый хуй тебе в лапшу! — ворчливо откликнулось земноводное. — Если бы Евсей Никанорыч за твоё чёрное рыло не походатайствовал, стала бы я тебя лечить!
— Ну и сука же ты, лягушка! — выразил Дуэйн давнее мнение всех обитателей дома и на подгибающихся ногах поплёлся в сени.
— Ишь ты, сверчок! Мать свою сучь, а я — девушка на выданье! — отлаялась амфибия.
Лягушка ещё долго бурчала, скребла лапами землю и квакала вслед что-то нехорошее, а затем неторопливо уползла к себе в папоротники.
В сарае требовательно и злобно пищали раскалившиеся контейнеры с радиоактивной гадостью, которые никто вовремя не остудил. В курятнике оголодавшие куры устрашали друг дружку жуткими воплями, готовясь к битве на выживание. Лёха и Васька, уложив Дуэйна и поставив ему рядом с койкой бидон со свежей водой, из последних сил взяли вёдра и принялись за работу.
В то время как Лёха с Васькой, падая от усталости, кормили озверевших кур и остужали контейнеры с оружейным плутонием, наполняя дряхлый сарай мокрым паром и матерными ругательствами, в жизни простого капрала армии США афро-американской национальности по имени Дуэйн Джеремия Робинсон происходили важные изменения. Как ему и обещалось, он начал слышать озеро.
Озеро манило к себе, озеро звало. Оно обещало Дуэйну взамен его чернокожего тела вечный рай на Земле и в её ближних и дальних окрестностях, с массой интересных перевоплощений, захватывающих приключений и неземных удовольствий. Озеро не настаивало, оно мягко искушало. Внезапно Дуэйна пронизала столь сильная и сладкая истома, щемящая тоска и сладостное предчувствие, что ему стало невыносимо оставаться в его привычном земном теле.
Дуэйн внимательно вгляделся в густую тень в углу горницы, и ему показалось что Женька Мякишев, огромный, шипастый и чешуйчатый, прячется в этой тени, истекая рыбьей слизью, и пялит на него свои акульи бельмы. Женька мог бы съесть его, Дуэйна, прямо сейчас и открыть его страждущей душе прямую дорогу ко всем грядущим сладким утехам и приключениям, которые обещало ему озеро. Он должен меня съесть. He should eat me… He must eat me right now.
Дуэйн с трудом встал с постели и, спотыкаясь и покачиваясь, пошёл навстречу Женьке:
— Eugene! I know you're watching me! Please, eat me! Please, I'm begging you! Why aren't you eating me, хуегрыз?
Женька ничего не ответил и плавно отодвинулся от Дуэйна подальше к стене, или даже в саму стену.
— If you don't eat me, you motherfucka, I'll smash your fucking ugly fish head!!! — завизжал Дуэйн и схватив обеими руками обеденный стол, обрушил его на Женькину голову. Голова не пострадала, зато древний стол разлетелся в лоскуты, оставив в руках Дуэйна лишь одну длинную доску.
Заслышав шум и крики из избы, Лёха и Васька побросали вёдра и устремились внутрь. Дуэйн, изрыгая русские и английские ругательства, со всей дури лупил остатками столешницы по бревенчатой стене, неистовя вопя:
— Eat me, motherfucka! I want you to eat me! Why aren't you eating me, fuckin' bullfrog, ебать тебя в печень? You fuckhead, козёл занюханный, shitface, пиздоблядская гнида! Чтоб ты сдох, fuckin' хуегрыз!
Лёха подхватил с постели простыню, скомкал её, и слегка прищёлкнув пальцами, бросился сзади под ноги Дуэйну, спеленав его колени. Дуэйн покачнулся, и в тот же момент Васька, обернувший клешню каким-то тряпьём, ухватил своим фирменным инструментом Дуэйна за горло, деликатно придушив.
Вдвоём они доволокли обмякшее тело афроамериканца до постели, дружно навалились и крепко привязали его к койке за руки и за ноги всем тряпьём и вервием что попалось под руки.
— Now I lay me down to sleep. — печально и обиженно, как наказанный ребёнок, промолвил крепко спелёнутый по рукам и ногам Дуэйн.
— I pray the Lord my soul to keep. — продолжил он, извиваясь так и эдак и проверяя путы на прочность.
