— Ух ты! Очень приятно познакомиться, — она улыбалась, беззастенчиво разглядывая нового знакомого.
Рядом со столиком появился официант, так быстро, словно весь вечер просидел в засаде.
— Что будете пить? — любезно уточнил он тем особым тоном, которым говорят официанты всего мира.
— «Пина Коладу», — заказала девушка, не заглядывая в меню и забавно сморщив лоб. Потом повернулась к Максиму: — Как остров?
— Приглядываюсь.
— Здесь первый раз?
— Да, сегодня прилетел с Миконоса. Мадам Вальмонт любезно предложила мне место в самолёте, — произнёс Максим и сразу понял, что ей это известно.
«Наверняка многое обо мне знает. Сейчас мы просто говорим обязательные вежливые реплики. А если уйти от сценария?» — подумал он и произнёс, глядя в наивно-ангельские глаза:
— Вам не страшно? Подвергать себя смертельной опасности, такой молодой и красивой?
Похоже, попал. Такой бестактный вопрос не был предусмотрен. В спектакле случилась заминка.
— Всё будет хорошо, — наконец произнесла девушка, удивлённо вскинув брови и глядя не на Максима, и даже не на Селин, а в сторону, словно за столом сидел кто-то ещё. Улыбнулась, словно возможность умереть показалась забавной.
Теперь все ждали его следующих слов. Мир вокруг попал в водоворот ожидания. Музыка повторяла уже звучавшую мелодию, мужчина за соседним столиком в который раз давился лающим смехом, словно кукушка в сломанных часах. Так бывает, когда актёр вдруг забыл слова и заполняет возникшую паузу какими-то ничего не значащими репликами. Но и артисты, и зрители ждут от него той единственно правильной фразы, после которой сюжет пойдёт дальше.
София подпёрла подбородок обеими руками каким-то детским движением и сидела, капризно надув губы, смотря мимо.
«Зачем валяю дурака? — подумал Максим. — Хулиганю в театре мироздания. Пьеса
— Закат был красив, — значительно, словно пароль, произнёс он.
— Жаль, что я опоздала, — отозвалась София, как будто сообщая отзыв.
Мир ожил. Спектакль продолжили с прерванной сцены. Сосед наконец пролаялся, и заиграла новая мелодия. Официант принёс поднос с коктейлем и графин со льдом. Не поднимая глаз, проворным движением поставил всё на стол, зажёг свечу, укрепив в глиняной подставке, и, обозначив вежливый поклон, вновь исчез. Бокал был украшен ломтиками ананаса и присыпан по краю, словно инеем, стружкой кокоса.
София провела соломинкой по взбитой пене и облизала её. Получилось довольно сексуально.
— Откуда вы приехали? — спросил Максим.
— Я? Из Израиля, но родители из России. Они эмигрировали в восьмидесятых, а меня аист притащил прямиком в иудейскую пустыню.
— Говорите по-русски?
— Конечно. Хотя, честно, так-сяк, я не ощущаю русский родным языком.
— В России бывали?
— Пару раз. Понравилось, хотя многое непонятно.
— Что именно?
— Понимаешь, у вас в людях есть какой-то постоянный надрыв. Вы не живёте, а собираетесь жить. Потом. Когда закончится борьба с врагами, с болезнью, с нерадивым начальством, просто с дураками, которые везде, или ещё с кем-то или чем-то. И эта борьба отнимает всё время и не кончается до самой смерти. У вас даже пенсионеры ведут последний отчаянный бой…
София замолчала. Потом добавила, виновато улыбнувшись, словно извиняясь за свою откровенность:
— Лучше всех умеют жить французы. Они понимают, что неурядицы — и есть жизнь. С ними не надо бороться, а следует наслаждаться, пока они есть. — Она сделала глоток и добавила: — Даже когда чувствуем боль, нужно радоваться тому, что у нас есть тело, способное ощущать. Тогда эти неприятные воздействия превратятся в экзотические переживания.
Максиму показалось, что последняя фраза несколько оторвана от беззаботного образа, который создаёт её внешность.
Снова пауза. Крохотные мотыльки и мошки отчаянно сражались с колеблющимся огнём свечи.
— Где работаете сейчас?
— Ой, где только не работала. Сейчас в одной компьютерной фирме.
Чуть заметный ветерок принёс с моря прохладную свежесть. Видно было, что обе женщины наслаждаются тёплым вечером и вкусными напитками. В часах упало ещё несколько песчинок.
Максим подумал, что надо быть совершенно уверенным в возможности предотвратить катастрофу, чтобы вот так спокойно радоваться жизни. Может быть и наоборот: так смакуют каждую секунду именно перед смертью. Он запутался.
Селин сидела, слегка наклонившись в его сторону.
— Время — понятие сложное. Если нужен результат, ничего не надо делать впопыхах.
Переходу на новую тему недоставало логики, если не знать, что мадам читает чужие мысли.
— Всему своё время, — между тем спокойно продолжала Селин. — Время пить коктейль, и время спасать мир.
— Когда начнём вторую часть? — поинтересовался Максим.
— Давай завтра, — ответила София.
— С чего начнём? Может быть, с вулкана?
Баронесса задумалась, а затем решительно сказала, словно подводя итог:
