— Ну, как сказать… Мир, похоже, уцелел. Мы подоспели вовремя. «Объект» аккуратно завален обрушившейся породой. Похоронен. Пусть и дальше спит с миром! И земля ему будет пухом. Ты такой молодец! Селин в восторге.
— А если объяснить чуть поподробнее? — попросил Максим, не потому, что действительно не понимал, а просто было приятно слышать похвалу.
— Начну сначала… Вначале земля была безвидна и пуста…
— Сотворение мира пропусти.
— Хорошо, потом египтяне, греки…
— Тоже пропусти.
— Тогда совсем коротко. Всё произошло из-за того маленького осколка. «Объект», похоже, — важная деталь мироздания. Представляешь, что бы было, если бы дурень отколол солидный кусок, что он, собственно, и собирался сделать? Планета вздрогнула бы. Мы появились секунда в секунду. Твоя удача, как всегда, вовремя.
— Я везунчик, — скромно согласился Максим, но всё же усомнился: — Неужели те несколько кусков, которые мог бы отколоть сумасшедший пацан, колыхнули бы Землю?
— Послушай. Ты бы дёрнулся, если бы какая-то букашка забралась внутрь и отгрызла кусочек твоего сердца или селезёнки? — София остановилась, потом негромко, словно размышляя, добавила: — Впрочем, может быть, дело в другом…
Она не окончила. Принялась отряхивать покрытую пылью одежду. Достала из рюкзачка мокрые салфетки. Одну дала Максу. Протёрла лицо, сразу ставшее золотисто-розовым.
— Напомни, что ты пел про джакузи и шампанское. Самое время сделать пробкой «Бах!». Только не говори, что устал и мама велела тихо спать после обеда.
Лишь через пару часов, когда они откинулись друг от друга и устало отдыхали на влажных простынях, Максим запоздало вспомнил:
— Ты сказала, что дело, может быть, совсем не в парне и его намерении разрушить «объект»…
— Не только в этом, — поправила София. Похоже, она тоже помнила свои слова. — Помнишь, я предположила: чтобы избежать катастрофы, нам надо что-то изменить в мире.
— Разве мы совершили что-то, изменившее мироустройство?
— А ты не догадываешься? — София нежно провела кончиками пальцев по его бедру и вновь уже знакомо покраснела.
В замке за обеденным столом возникла напряжённая тишина, которую явно требовалось чем-то заполнить. Сострадание во взглядах исчезло. Теперь все смотрели на избранную четвёрку не только с интересом, но и с удивлением и настороженностью, как смотрят на туристов, гуляющих глубокой ночью в порту Марселя. Даже у металлических рыцарей забрало заметно отвисло.
Но барон Анри не дал паузе затянуться.
— Мы закончили с официальной частью, — провозгласил он, оглядывая всех бедовыми мальчишечьими глазами. — И переходим к весёлой и неофициальной. Сегодня — большой праздник.
— Какой? — послышались вежливые голоса.
— «Вэ-Дэ-Вэ». Языческий праздник Древней Руси.
Судя по возникшей тишине, большинство не было знакомо с этим замечательным праздником.
— В этот день полагается пить водку, веселиться и купаться в водных источниках, надев на себя полосатые туники.
В руке барона оказалась тельняшка, поданная материализовавшимся у него за спиной секретарём.
— Все желающие принять участие в празднике могут получить спецодежду и переодеться.
Лёгкая возня, возникшая вокруг секретаря, показывала, что желающие есть. Но потасовки не случилось, хотя утончённое собрание стремительно теряло свой лоск.
Откуда-то появилась тройка усатых гитаристов, облачённых в сомбреро и тельняшки. Они принялись играть залихватское фламенко, где вместо традиционного «Ал-ла…» употреблялось менее известное «Уй-ё…». Всеобщее возбуждение нарастало. Струны дребезжали, женщины негромко взвизгивали, даже древние статуи рвались станцевать зажигательные па. Чувствовалось, что сцены скандального характера уже не за горами.
Люди исчезали, чтобы появиться в новом, неведомом обличии. В просторной столовой от обилия полосатых туник сделалось тесно. Новообращённые рвались на террасу, а оттуда душа вела их к голубой чаше сияющего пятна бассейна. Там шум и неразбериха усиливались.
Кто-то громко смеялся, кто-то кричал, и, наконец, раздался долгожданный всплеск, означавший падение первого тела в воду. Становилось всё увлекательнее.
Максим почувствовал, что София куда-то его ведёт. Усатый гитарист орал в ухо. Последним, что он видел, было богоподобное существо в тельняшке, похожее на барона. Над головой существа виднелся тёмный нимб с двумя лучами, падающими на лицо. Максим сообразил, что это бескозырка, надетая задом наперёд.
— Ступай, добрый молодец, выполни моё задание. А не выполнишь — голову потеряешь, — прорекло существо.
— Батюшка, привези мне цветочек аленький, — капризно потребовал Максим, отбиваясь от сильных рук, влекущих его прочь, во тьму внешнюю.
Затем мир выключили.
Когда его включили снова, вокруг была пустота. И темнота. И ночь. Он лежал и пил чистый воздух. После третьего стакана Максим очнулся.
