Ещё она знала, что такое голодная собака. Её новый пёс, Ральф, был взят из приюта щенком. Куча маленьких мохнатых комочков бултыхалась в одной клетке. Еды на всех не хватало, и питался тот, кто, сумев разбросать остальных, первым проглатывал вожделенные кусочки корма. Полгода Ральф не давал Ольге поставить миску с едой на пол — он выбивал посуду из рук и, пока она падала, успевал проглотить всё, что там лежало. Наверное, считал, что в противном случае Ольга опередит и съест всё сама. Пёс был такой худой, что шкура оказалась на пару размеров больше, чем тело. При движении кожа сползала, так что лапы путались. Лишь через несколько месяцев мохнатый костюмчик стал впору, и щенок превратился в очаровательного крепыша — брюнета с рыжими подпалинами и умными чёрными маслиновыми глазками.
Отвлекшись от воспоминаний, Ольга заметила, что остальные уже заказали еду.
Выслушав всех, официант похвалил тонкий вкус гостей. Что было бы, если бы выбор ему не понравился? Не стал обслуживать и пришлось бы уйти голодными, предварительно пристукнув наглеца? Официант удалился, не подозревая, какой опасности только что подверг свою жизнь.
Кушали молча, если не считать двух десятков анекдотов, красочно изложенных Андреем.
Ольга почувствовала, что наелась, лишь когда Андрей заканчивал двадцать первую историю, кажется, про приключения бизнесмена в загробном мире:
— Выходит Господь, задумчивый такой. Чешет лоб под нимбом и говорит: «Этот грешник убедил меня, что Бога нет, но почему я должен ему два процента?»
После вкусного обеда с хорошим вином наступает сладостное время: вечер ещё не начался, впереди весь день, и кажется, что получен призовой бонус от Бога. Даже природа оцепенела в сладкой полудрёме. Мухи не летали, юморист-сатирик затих, официанты скрылись в винных подвалах. Сиеста.
Но Максим разрушил очарование момента. Взяв в руку пустую устричную раковину, он вдруг пафосно продекламировал:
— О бедный Йорик! Я знал его, Горацио!
Затем замер, видимо, вспоминая строки Шекспира, и вдруг заявил без перехода:
— Человечество подобно устрицам… — Отколупнув кусочек запёкшегося сыра, продолжил: — Этих, таких вкусных и крупных, вырастили на больших листах, похожих на шиферные плиты. Вначале во впадины с помощью цемента прикрепили фрагменты скорлупы. Можно сказать, генетический материал будущей цивилизации моллюсков. Затем опустили в море, и жизнь стремительно забурлила. Три года пластина жила не тужила, словно планета в космосе.
Ничего не подозревающий деликатес радовался жизни, строил планы, размножался. Лишь один старый, мрачный моллюск предрекал грядущий апокалипсис. «Покайтесь!» — невнятно булькал он. Потом в одночасье наступил конец света: фермер вынул пластину и соскрёб всех. И грешников, и праведников. И привёз в ресторан, и подал на стол. Коих поджарили в кипящем масле, а коих безжалостно открыли и капнули кислым лимоном в нежную плоть. И был плач, и скрежет зубовный. А очищенную пластину вновь поместили в море, чтобы зрела новая цивилизация.
— Хочешь сказать, что нас съедят? — уточнил Вадим.
— Могут. Кстати, устриц время от времени подвергают стрессу, чтобы улучшить иммунитет колонии. Их ненадолго вытаскивают из воды, встряхивают…
— Думаешь, катаклизмы, войны и глобальные эпидемии — такая прививка для человечества?
— Возможно. Человеческие цивилизации существуют с периодом пятнадцать — двадцать тысяч лет. Потом что-то происходит. Словно землю очищают от людей. И всё начинается заново. Считается, что до нас на планете существовало уже несколько таких исторических этапов. Вдруг сейчас происходит нечто подобное? Завтра небо заслонит огромный лик и удовлетворённо скажет: «Готовы. Ишь, какие жирненькие, розовенькие. Вынимай!» И нас счистят скребком с тела Земли.
Андрей с ужасом взглянул на свой пухлый животик, ставший после еды ещё внушительнее.
— Надо худеть, — безжалостно подтвердила Ольга. Мрачный прогноз Максима не понравился. И, похоже, не только ей.
София решительно расправила салфетку:
— Запугал вконец. Говоришь как типичный ветхозаветный пророк. Можно ещё руки вскинуть и повыть. Сразу предупреждаю: волосы драть на себе не буду.
— Я тоже, — проговорила Ольга, с удивлением осознав, что согласна с Софией.
— И не надо раньше времени звать беду. Сам же говорил — наши мысли творят мироздание. Вот и думай, что прорекаешь. А то прокляну… Будем действовать позитивно. Не дадим шансов потусторонним фермерам, кто бы они ни были. Организую частный самолёт от Бордо в Инвернесс. Думаю, завтра к обеду сможем полететь.
«Сильна рыжая, — подумала Ольга. — Она ничего, когда злится, на человека похожа. Может быть, сработаемся».
Странно, но теперь напарница не раздражала. Скорее, наоборот, вызывала симпатию. Колдунья чёртова.
Андрей с восторгом сопел, рассматривая винную карту. Подсчитав цену заказанного Максимом вина, он спросил:
— Ты действительно так богат, или нам придётся убегать не заплатив?
— Истинно говорю, я — сказочно богат, — серьёзно ответил Максим, — и завтра ты полетишь на моём самолёте прямым рейсом до Лох-Несса. Аминь.
