В другой раз, видимо в поисках любовной интриги, забрел в наш двор соседский петух. Это был в цвете лет самец-удалец. Он раньше, наверное, многое себе позволял, и все сходило ему с рук. Но теперь наш хозяин куриного семейства, долго не раздумывая, преградил ему путь. Ярость кипятила петушиную кровь. Они встали лицом к лицу, распушили шейные оперения, трясли головами и шеями и растопырили ноги для первого броска. И вот он петушиный бой начался: враги сцепились. Каждый из них стремился клювом снести красный гребень противника, а если удастся, то и половину головы. В ход пошли и крылья противников. В воздух полетели пух и перья сражающихся. Иногда мне казалось, что над местом петушиной схватки кто-то распорол большую подушку и весь пух и перья высыпал из нее на ненавистных врагов, отстаивающих кровью свои права.
На какой-то миг петухи расцепились, чтобы отдышаться. Пух несколько осел на землю, и я увидел наполовину голую шею пришлого петуха. Его гребень был сбит сильным ударом клюва набекрень, и поле боя он обозревал уже только одним глазом. Наш петушок тоже был изрядно потрепан, но вид не потерял и держался молодцом: в нем чувствовалось больше силы и ярости. Петухи вновь сошлись. Нашему как-то удалось захватить в разинутый клюв голую шею пришельца. В порыве гнева он стал крутить и сдавливать шею противника. Я так и подумал, что он намеревается приготовить полуфабрикат для жаркого. Иногда драчунов не советуют разнимать. При этом приводят примеры, когда разнимающим достается по полной и больше всех.
Я все же рискнул и остановил драку. Пришелец, весь побитый и наполовину общипанный, распустив крылья и едва волоча ноги, перевалился через подворотню. Как наблюдатель и рефери, я защитил чистую победу нашего петуха. Но и без этого наш воспитанник находился уже на гребне славы и гоголем прошелся вокруг меня в качестве победителя. Надо добавить, что соседские петухи на нашем дворе после этой драки больше не появлялись. Наверное, и птицы извлекают полезные уроки.
Знаменитый французский математик 17-го столетия Ферма много раздумывал над возможностью обобщения теоремы Пифагора на случай п>2. Незадолго до своей кончины в письме другому известному математику он отмечал, что проблему, которая его занимала всю жизнь, ему, наконец, удалось разрешить. В письме, разумеется, не прилагались доказательства этого утверждения. Не нашлось, к сожалению, этих доказательств и среди бумаг и черновиков архива Ферма, оставшегося после смерти математика.
Проблема, над которой бился Ферма, занимала умы математиков всего мира и после его кончины в 18, 19 и 20 веках. И в течение 300 лет никому из них не удавалось ее решить – редкий случай в математике. Проблема приобрела имя Ферма.
Прикладывал свои усилия в этом направлении и Борис Михайлович – профессор математики из Казани. Она не давала ему покоя и в часы творчества, и на досуге. Даже когда профессор с женой Феклой Васильевной бывал на природе или посещал оперный театр (жена в молодости увлекалась балетом и часто ходила в театр), проблема не отпускала математика.
Вот и на этот раз Борис Михайлович с женой собрались пойти на «Лебединое озеро» П.Чайковского. До театра нужно было проехать четыре остановки на трамвае. На остановке жена, присмотревшись к Борису Михайловичу повнимательнее, заметила, что белая сорочка не нем не первой свежести. Фекла Васильевна попросила мужа вернуться домой и поменять рубашку на другую. Он не стал возражать и пошел переодеться. Жена же осталась ждать его на остановке.
По пути домой и в своей квартире Борис Михайлович непрерывно и настойчиво думал над проблемой Ферма, перебирая в голове различные множества чисел – от конечных и счетных до множеств большей мощности. Он думал над проблемой и в тот момент, когда доставал из шкафа нужную рубашку.
Полностью погруженный в математику, профессор снял прежнюю сорочку, а затем по безупречной логике математика проделал и другой шаг алгоритма – снял с себя брюки. Шкаф с одеждой стоял возле кровати. Борис Михайлович зачем-то посмотрел в ее сторону. В голове же его, как заноза, не давая покоя, все сидела проблема Ферма.
Математик машинально откинул одеяло, следуя все тому же логическому алгоритму, и лег в постель, набросив на себя одеяло. Он был наслышан о том, что ко многим ученым, долго размышлявшим над проблемами науки, решения приходили во сне. Например, этим прославился математик Пуанкаре. Борис Михайлович быстро погрузился в спасительный для него сон.
