Девушка успешно сдала вступительные экзамены и готовилась к отъезду из Нижнекамска на учебу в Пермь. Вместе с одноклассниками они часто проводили время, гуляя по набережной Камы на Красном Ключе. Это красивое место, созданное природой и облагороженное человеком, всегда влекло к себе и взрослых, и детей. Оно заряжает живительной энергией и бодрит дух, открывая красоту родного края.
Тем временем подошла пора Наташкиного отъезда. На семейном совете было решено: плыть студентке по воде пароходом. Как говорится, не пыльно и не тряско. К назначенному времени все собрались у причала. Среди провожающих были одноклассники, в том числе Иван и Петр. Оба пришли на проводы с букетами ярких красивых цветов. Они трогательно вручили их отъезжающей подруге с пожеланиями успехов в учебе и жизни. Девушка, несколько смутившись, приняла оба букета, но в душе осталась довольной вниманием юношей.
Молодежь некоторое время шутила и смеялась, скрашивая минуты расставания. Наконец были отданы с пристани швартовые канаты, и «Композитор Глинка» плавно начал отходить от причала. На палубе играла музыка и исполнялась песня «Как провожают пароходы». Люди, временно расставаясь, махали руками и платочками.
Неожиданно для всех раздался сильный всплеск воды, и в ту же минуту все заметили юношу, выныривающего из созданных винтами парохода водных бурунов. Это был Иван. Ловко взмахивая руками, он поплыл за кораблем против течения. Вода возле него кружила воронками и пенилась, но парень, преодолевая ее сопротивление, двигался за кораблем.
И на корабле, и на пристани многие понимали бессмысленность и даже опасность его затеи. Однако некоторые истолковали его действия, как проявление настоящей и сильной любви к девушке. Поступок Ивана не остался, естественно, не замеченным Наташей. Она волновалась и переживала за парня, а в ее мыслях навязчиво кружилось: «Вот дурачок!»
Постепенно корабль удалялся, и было заметно, как пловец все больше и больше отстает от него. Иван уже не махал «саженками», а как-то скромно плыл «по-собачьи». Чувствовалось, что он сильно устал, но поворачивать назад ему казалось обидным и даже зазорным.
Разрядка наступила скоро: с проходившей мимо моторной лодки ему предложили помощь. Иван с трудом ввалился в лодку и был доставлен на берег. Одноклассники и присутствующие, среди которых находился тогда и я, осуждали Ивана за его безрассудный поступок. А ему, ошалевшему от холодной воды, было уже безразлично, что о нем думают и говорят другие. В своей задумке он, наверное, хотел сделать как лучше, но вышло как всегда.
Мне довелось узнать, какой выбор сделала Наташа. Как я и догадывался, после окончания вуза она вышла замуж. Ее надеждой и опорой в жизни стал одноклассник Петр.
В День знаний за чашкой чая я спросил Петровича, помнит ли он свои школьные годы. Мой вопрос оживил собеседника. Он охотно и кратко выпалил: «Еще как!». После чего начал удивлять меня своей крепкой памятью.
– В первый класс я пошел в 1949 году в маленькой захолустной деревушке. Из всей деревни в том году набралось всего десять первоклассников. Учительницей давно работала Александра Петровна – женщина зрелого пенсионного возраста.
На первом же уроке кто-то из наших сорванцов крепко досадил ей чем-то. Учительница вышла из себя и сильно раскричалась. В руках она держала молоточек, которым старательно прибивала к бревнам школы плакатик: «Ученье – свет, а неученье – тьма». Она неожиданно со всей силой ударила молоточком по учительскому столу и в тот же момент из ее рта вывалилась на стол вставная челюсть. Кто-то из нашей братвы засмеялся, кто-то притих, как будто умер, а я засунул несколько пальцев в свой рот и стал ощупывать зубы и десны, впервые убеждаясь в их подлинности.
Постепенно мы стали привыкать к своей старушке-учительнице, как вдруг зимой, в разгар ночи, школа заполыхала ярким пламенем. Это была пятистенная изба с двумя входами. В одной ее половине ютилась школа, а в другой жила сторожиха, истопник и уборщица в одном лице – Анюта. Она, видимо, перестаралась, перекалив печь, и пятистенник сгорел дотла вместе с классным журналом и нашими тетрадками.
На пожаре присутствовала вся разбуженная деревня – от мала до велика. Все дружно бросали в полыхающий огонь комья снега и плескали водой из бочки, подвозимой на санях лошадкой.
Я топтался возле раскаленных и дымящихся бревен и тревожно спрашивал всех: «Будут завтра учить?». Основания для такого вопроса у меня были: проиграв весь вечер в подкидного дурачка, я не успел выучить какое-то стихотворение из Родной речи. Учился я хорошо, и мне стыдно было получить двойку.
