Воды в Каме под Лаишевом – огромное море, но возле берега большое пространство мелководья. Там, где я вижу хоть какую-нибудь воду, по традиции не могу удержаться от соблазна забросить в нее удочку. С помощью хозяина квартиры я соорудил некоторое подобие закидушки-донки и с волнением вышел на лаишевский берег Камы. Своим рыбацким азартом я, видимо, заразил и жену. Она поспешила сопровождать меня и любопытствовать.
После забрасывания снасти мы поочередно держались за оставшийся конец лески рукой: колокольчиков-сигнализаторов у нас не было. Поклевки чувствовались хорошо и рукой. Крупной рыбы на мелководье, как правило, не бывает. Нам попадались сорожки, подлещики и окуньки размером не более чем в мою ладонь. Клевали они довольно охотно. Чтобы сохранить улов живым, я соорудил кукан и на привязи пустил гулять рыбок в воду.
Утолив рыбацкую страсть, мы намеревались уже уходить с берега и делали последние забросы. В момент, когда леску держала жена и вытягивала на берег попавшуюся на ближний крючок сорожку, я обратил внимание, что груз с оставшимися в воде крючками за что-то зацепился в воде. Жена потянула леску сильней и вскоре взвизгнула: последний крючок снасти зацепил пустую глазницу древнего человеческого черепа.. Я вначале подумал, что он не настоящий, а всего лишь муляж. В этих раздумьях я, помнится, успел даже пошутить: к врачам спешат не только больные, но и покойники.
Тем временем жена бросила леску и поднялась на берег. А я подтянул «улов» и стал его внимательно разглядывать. Череп был настоящим. Жена умоляла с берега, чтобы я не трогал его руками. Я послушался и повернул череп палочкой. Жене не понравилось мое разглядывание. Она настойчиво просила отпустить назад пойманную рыбу и идти домой. Я выполнил ее волю и даже снасть с голыми крючками закинул далеко от берега. Мы заторопились домой. Поднимаясь с берега, мы почему-то время от времени оглядывались и шли молча. Рыбачить под Лаишевом мы больше и не помышляли.
Придя на квартиру, мы рассказали хозяевам о неожиданном улове. А они поведали нам с грустью о том, что в том месте, где мы рыбачили, было старое лаишевское кладбище, но оно целиком ушло под воду, когда создавалось Куйбышевское водохранилище при строительстве Жигулевской ГЭС. Кладбище жители не успели перенести. Новое же подняли высоко в гору в надежде, что камская вода никогда больше не доберется до него.
Безмерное пространство воды, разлившееся по лугам и весям возле Лаишева, несмотря ни на что, нас постоянно манило к себе. Однажды в начале зимы мы вышли с женой на прочный лед с желанием побродить по нему. Кому-то первому пришла в голову мысль перебраться на противоположный берег, который только изредка просматривается со стороны Лаишева даже в самые ясные дни. Мы дружно пошагали. Когда прошли километров пять и почувствовали, что ноги уже устают, заметили, что до конечного пункта так же далеко, как и прежде. Мы вернулись назад и правильно сделали. Хозяева квартиры нам объяснили потом, что противоположный берег Камы напротив Лаишева находится на расстоянии 50 км! Мы, выходит, одолели только десятую часть пути. Вот сколь широким может быть рукотворное море на нашей Каме! Научиться бы использовать его в каком-нибудь стоящем деле с отдачей и на пользу людям.
Неудержимо приближается Новый 2010 год, и как-то за чаем мы с Петровичем разговорились о возможных способах его встречи. Стали перебирать в памяти все, что уже было на этот счет. Не удержались от того, чтобы не вспомнить Эльдара Рязанова, который отправил героев комедии «С легким паром…» накануне Нового года мыться в баню.
Дружный, неудержимый хохот возникал у нас сразу, когда мы воспроизводили картину в самолете, где Э.Рязанов сидел по соседству с главным героем картины – Мягковым, который летел без чувств и не по адресу и прижимал рукой березовый веник, зачем-то прихватив его из бани.
Я рассказал Петровичу о том, как мы с зятем «удачно» охотились на зайцев накануне Нового 1964 года, и о том, как встречала 1979 год часть наших сотрудников. У них тоже была оригинальная традиция – наряжать елку прямо в лесу и всю ночь веселиться около нее, согревая себя песнями, танцами и, конечно, спиртным. В тот год накануне Нового года ударили крепчайшие, под 50 градусов, морозы. Однако группа любителей острых ощущений не отказалась от навязчивой традиции и ушла в лес с ночевкой в лютую стужу. Эти ребята почему-то не очень охотно делились с нами потом впечатлениями о встрече праздника в объятиях настоящего Деда Мороза. Однако время от времени, когда речь заходила об этом, из их уст вырывалась одна и та же фраза: «Спасибо Господу Богу, что мы тогда уцелели». Сильные обморожения были, конечно, не в счет.
Выслушав меня, Петрович как-то оживился, его лицо сказочно засветилось в явном предчувствии того, что он готов рассказать еще одну занимательную историю о подобных традициях. И он действительно рассказал невыдуманную историю. Вот она.
