После ритуала прощания — как-то после вчерашнего это определение коробит, но все эти дежурные расшаркивания иначе и не назовёшь, причём мы с Беляковым оба не любим терять на этом время впустую, но оба следуем традиции, я обернулся к слугам.
— Как вы поняли, в бабушкиных комнатах будут жильцы. Но! Если им от вас нужны будут помощь или услуги — я не против, договаривайтесь сами и отдельно, в ваши обязанности, которые оплачиваю я, это не входит. Ваша задача, как минимум до лета — содержать дом и усадьбу в целом, не больше, но и не меньше, и встречать меня или мою невесту, если мы будем приезжать сюда.
На этом и разошлись, документальное оформление сказанного я отложил на понедельник, когда поеду с визитом к Сребренникову.
«Не ёкает ничего, вот так вот в родовой дом чужих людей заселять?»
«Какой же он родовой?! Родовое имение — Дубовый Лог. Этот дом уже при моей жизни заселяли, как городскую резиденцию, потому что мама хотела быть „ближе к цивилизации“. Как знать — если бы сюда не переехали, может, она до сих пор ещё жива была бы? Да и дед тоже».
Немного помолчали, вспоминая историю семьи и гибель моих родственников.
«Так что, дед, у меня к этому дому отношение двоякое. С одной стороны — я в нём вырос. Дом детства. А с другой — вот это вот всё. Посмотрим, как после свадьбы с Машей решим, где жить — может, я его и вовсе продам, не Беляковым, так ещё кому. Например, тем же Кабановичам, им кроме невест ещё и жильё для всего выводка искать надо, а тут всё рядом. Или, вон, Лёньке в аренду сдам, пусть со своей степнячкой переселяются на работу».
Ближайшие три дня я разгребал оставшиеся после бабушки документы, сперва в её кабинете, потом, освобождая его для Беляковых, всё ещё не просмотренное содержимое шкафов, стол я к тому времени уже разобрал, перетащили в мой кабинет наверху. С Архипом Сергеевичем, кстати, немного даже поругались: я не хотел брать с него денег за постой, упирая на то, что в моих интересах, чтобы дом не стоял пустым, а он не хотел заселяться бесплатно. Сговорились на том, что квартирант оплачивает прислугу — в части обслуживания их комнат и в счёт оплаты помогает Патрикееву с бухгалтерским учётом, заодно обучая его на нормального управляющего.
А бумаги у бабули в закромах были разные, от бесполезных до загадочных и от нужных до странных. Её личную переписку я откладывал в сторону, не читая и не обращая внимания на деда, который упирал на возможность нахождения там новых «скелетов в шкафу» наподобие причин сохранения бабушкой её фамилии. Но вот пятилетней давности не подписанный до конца договор на поставку пшеницы, это другой вопрос. Помню, папа очень его искал, бегал по дому и спрашивал у всех, кто видел. Бабушка тогда заявила, что в глаза его не видела, поставками зерна не занимается и вообще — следить нужно, где вещи оставляешь. А он, оказывается, всё это время вот где лежал. Не то взяла из любопытства, а потом, как обычно, не признавалась в ошибке, не то из вредности убрала, не то ещё по какой причине. Или, вот, переписка мамы с папой ещё тех времён, когда они женаты не были. Ну, это понятно, это бабушка в прошлом году из папиного архива утащила зачем-то.
Нашёл и бумаги из тайника в Дубовом Логе, которые бабушка якобы уничтожила. Почитал и понял, что лучше это и правда сжечь, от греха подальше, пока ещё кто-нибудь не нашёл. Ну, прадед, ну, кот мартовский!!!
«Вот так и находишь неожиданных родственников!»
«Не-не-не! Лучше даже не думать в эту сторону, ибо ну его!»
Все бумаги делил на четыре неравные кучки. Семейный архив, часть которого почему-то была у бабушки, причём на каком основании она отбирала себе на хранение именно эти бумаги я так и не понял. Вторая кучка — бабушкины личные бумаги, в основном письма. Их я, как уже говорил, убирал не читая, только проверял не лежит ли в конверте ещё что-то, помимо письма. Третья — документы по текущим делам магазина и прочей хозяйственной деятельности, это после разбора шло или Патрикееву, или Беляковым, или в архив. Ну, и четвёртая категория — макулатура. Бумажки странные и непонятные или просто безнадёжно просроченные, как тот пятилетней давности потерянный договор. Вот, например, газетная вырезка. Именно аккуратно вырезанный ножницами кусок листа, но на одной стороне — кусок новости о чьей-то свадьбе в Ковно с куском фотографии. На другой стороне — две заметки, одна без начала, вторая — без конца. Что из этого было нужно и интересно бабушке, зачем хранила?!
