В ближайшие несколько минут старик был занят только тем, что изучал моих воронов. Он постоянно, с интересом, рассматривал воронов, частенько хмыкая себе поднос. А вот в соседнем кабинете происходило что-то громкое, так как из него слышался стук и грохот, постоянно отвлекая как старика, так и воронов от процесса. Наконец, это надоело всем, старик вышел в коридор и постучался в соседнюю дверь. Стучаться ему пришлось долго. До тех пор, пока из-за нее не вышел довольно накачанный преподаватель.
– Семен Игоревич, что у вас там происходит?
– Некоторые проблемы с приручением. Грязное животное пытается вырваться.
– Ну, так отпустите.
– Мне нравится эта тварь, и я хочу приручить её.
– Почему тогда здесь? Я не разделяю ваши методы работы.
– Все должно было произойти быстро, но что-то пошло не так, и она сопротивляется.
Именно в эту минуту Хугин, который до момента открытия сидел мирно, вдруг заволновался и начал летать кругами, вылетев в коридор.
– О, как я понимаю, у вас похоже такие же проблемы, Исаак Моисеевич? Так я пошел?
– Идите и постарайтесь шуметь поменьше.
Вот только в открытую дверь кабинета следом за преподавателем влетел Хугин, и практически сразу начал транслировать мне картину того, что он видел. И это мне не нравилось до такой степени, что дверь соседнего кабинета слетела с петель даже раньше, чем я успел извиниться перед Рихтером. Вслед за дверью в кабинет влетел я. Но вот сделать ничего не успел, меня оплели довольно сильные лианы.
“Помоги” – попросил я Младшую, одновременно направляя ей энергии.
И вот гибкое девичье тело в длинном прыжке сбивает ничего не понимающего преподавателя. Вот только лианы, держащие меня, не исчезают, и это значит, что призвал их не он. Ну, значит, стоим дальше, вот только мне нужно оружие. И тут я понимаю, что метала, доступного для переработки, не хватает на щит и привычный меч. Ну, что же, посмотрим. Я делаю легкий пасс руками, и весь метал в комнате преобразуется в щит и наконечник копья, попутно срезая лианы, держащие меня. Приземлился я немного неудачно, но тут же отпрыгнул к столу с распятой Вандой. Так вот, значит, кого он приручает. Ну, что же, сегодня одним преподавателем в Академии станет меньше.
– Алексей, я вхожу, — раздался голос из-за стены. Н,у а дальше показался и сам Рихтер, — ну и что вы натворили, молодой человек. Что вам так не понравилось? Хотя можете промолчать, ваш ворон еще не сильно освоился со своими силами, так что я тоже это видел, да и все в округе наверное. Уж очень хорошая иллюзия у него получилась. Хотя, может, и у вас. Так что вас так разозлило?
– А как бы вы отнеслись к этому?
– Ну, если честно, если по обоюдному согласию, то почему бы и нет.
– А если бы знали, что не по согласию? Сами слышали, что она сопротивлялась.
– Да, похоже так. Тут уже разговор по другому. Я бы отнесся отрицательно. Но вот откуда вам знать, что не по обоюдному согласию?
– Я точно знаю, что обоюдного согласия здесь нет. Или у меня сильные проблемы, и они не как не связаны с данным моментом.
– А вы можете отозвать свою помощницу, а то она сильно злобно смотрит на Семена. Я его разбужу и поговорим.
– Младшая, можешь подойти сюда. И охраняй Ванду.
– А ты молодец, Хугин, тоже охраняй. Мунин, приведи остальных.
И только раздав команды, я сам отошел от преподавателя.
– Он в полной вашей власти, Исаак Моисеевич, — абсолютно не расслабляясь сказал я.
– Полной, полной, — ворча действовал Рихтер, — ну, твоя знакомая его сильно и угостила.
– А не хрен…
– Ты бы подождал пока с такими-то обвинениями. Особенно в обвинении преподавателей.
– В отношении таких уродов даже извиняться не буду. Так ему надо.
– Ой, как голова болит, чем это меня так… И как вы здесь оказались?
– Молодой человек решил, что вы хотите что-то сотворить со студенткой Кунициной, как я понимаю. Так что рассказывайте. А я пока студентку проверю.
Неизвестный мне преподаватель начал оправдываться, и из его уст полилось такое, что не зная Ванду лично, я бы с такой развратной женщиной, не общался. С его слов выходило, что студентка Куницина не могла сдать экзамен по трансформации и попыталась соблазнить его. И он практически поддался, но в последний момент передумал. Из-за чего студентка начала сильно буянить. И он вынужден был её парализовать. О чем он и хочет заявить в службу безопасности Академии.
С каждым словом я становился все смурнее и смурнее. И заметя мое состояние, Рихтер попытался меня успокоить.
– Алексей, успокойся, молодой человек шутит. Ведь так же, Семен Игоревич?
– Я говорю чистую правду. И не вам бы, Исаак Моисеевич, меня обвинять.
– Слышь, урод, да я люблю молодых студенток, но я никогда на девушку руку не подниму, — отчего-то взъярился Рихтер, — еще одно слово в том же ключе, я Алексея сдерживать не буду
– П-фф, буду я еще первогодку бояться.
– А стоило бы, даже будь он один. А я ему и помогать буду, клянусь силой.
И в это же мгновенье все живое встрепенулось, и нам послышалось: “Клятва принята”
– Ну, будем рассказывать правду или снова врать?
