– Ага, – сказал Рыцарь. – Тебе на работу только к двенадцати, так что мы можем заскочить туда после завтрака. Магазин открывается в десять, а если я буду тут, когда утром придет Бобби, она заставит меня начать работу.
– Она?
Рыцарь хихикнул:
– Этого ты в жизни не скажешь, глядя на нее. Я все еще иногда думаю, что у нее где-то там есть член, но она сама считает, что родилась без него.
– Так это она кормит всех кошек Атланты? – указала я на блюдечки и мисочки, которыми была уставлена пожарная лестница.
– Не, это как раз я, – сказал Рыцарь, понизив голос, и между нами пробежало что-то недосказанное.
– Так я типа, выходит, тоже теперь одна из твоих котят? Ты поэтому вечно пытаешься накормить меня? – улыбнулась я, хотя сама мысль, что Рыцарь может рассматривать меня как повод для жалости, уколола больнее, чем я готова была признаться.
– Пшшшш. Тебя в разы труднее накормить, чем кошку.
Я рассмеялась на этот изящный перевод стрелок, но тут мое лицо исказилось. Я вспомнила:
– Черт! Наша еда!
Мы с Рыцарем оба вскочили и помчались к перекрестку, откуда недавно пришли. Грязный, смятый пакет валялся на ближней к нам обочине. Рыцарь поднял его и заглянул внутрь. Его лицо сказало мне все. Горячие кармашки не пережили общения с той «Хондой».
– Они… сдохли? – спросила я неуверенно, не зная, как он воспримет плохие новости. В смысле мы, конечно, могли купить другие, но реакции Рыцаря были… непредсказуемы.
Он вытащил из пакета целую коробку, и его хмурое лицо расплылось в ухмылке. Поганец.
– Похоже, Панк, мы с тобой все-таки сегодня напьемся.
Очевидно, ежедневные подъемы в пять тридцать, школа, работа, пирсинг сосков, все эти эмоциональные карусели с Рыцарем и просто отсутствие сна двадцать часов подряд вымотали меня окончательно, потому что, едва в мой желудок попала эта сырно-ветчинная прелесть, я свернулась в клубочек на кожаном диванчике возле микроволновки и отключилась ко всем чертям.
Когда я проснулась, было темно, хоть глаз выколи, и только в коридоре в темноте слабо светился указатель на выход. Несколько ужасных секунд я вообще не понимала, где нахожусь. Я знала, что дико замерзла. И мое лицо лежит на кожаном… подлокотнике? Ну да. Это я на диване.
Я подняла голову, ища микроволновку, которой пользовалась совсем недавно. Красные циферки на табло сообщили мне, что сейчас 7:22 утра. Я попыталась переварить информацию.
Я куда-то опоздала?
Это рано?
Я свернулась поплотнее, пытаясь согреться настолько, чтобы заснуть, и тут же пожалела об этом. Грудь пронзила острая боль, и на меня тут же нахлынули воспоминания о прошлом вечере.
Я поднялась и ощупью нашла путь к двери, повернула выключатель и попыталась оценить урон. Я подняла майку до шеи и оттянула одну тяжелую чашку лифчика от груди. Сосок выглядел… потресканным, но таким крутым. Я подумала, что, наверное, вчера оттуда вытекла кровь и засохла на украшении, а когда я начала вертеться на диване, оно сдвинулось и разбередило ранку. Надо не забыть спросить Рыцаря, как все это обрабатывать.
Интересно, а он-то где? Я решила, что диван, наверное, был его кроватью, если только тут не было еще каких-то тайных подвалов, о которых я не знала. Высунув голову в коридор, я огляделась. На полу, возле пожарного выхода, носами к стене, ровненько стояли две пары черных бойцовских ботинок. Наверно, когда я отрубилась, Рыцарь снял с меня ботинки. Зачем он поставил их сюда? Рядом со своими? Это было так по-домашнему…
По обоим сторонам коридора, где я стояла, были двери. За одной находился тот адский сортир, а на второй был здоровенный засов. Прокравшись на цыпочках мимо сортира, куда мне вообще-то было страшно нужно, я выглянула в салон. Из окон лился утренний свет, озаряющий человеческое тело на одном из дальних кресел.
Я снова прокралась в коридор, беззвучно шагая ногами в полосатых носках по черно-белым плиткам пола, и замерла возле двери в туалет. Если я спущу воду, то разбужу спящего скинхеда, а если не спущу, то Рыцарь, проснувшись, обнаружит там полный унитаз моей мочи.
Я схватила свою сумку и сунула ноги в ботинки. Когда я наклонилась зашнуровать их, то заметила, что ботинки Рыцаря наполнены его имуществом. Я увидела бумажник, ключи, сигареты и что-то, похожее на нож.
Не успев как следует подумать, я уже вытащила из ботинка железную рукоятку. Я изучала ее, как волшебную палочку, которой не умела пользоваться. Это был не выкидной нож – там не было никакой кнопки, просто две длинные черные полосы металла, по краю соединенные скобой.
