— Но ведь я же только что танцевала с тобою, отец, а до того — с риагом Гвинфором…
— Нет, не со мной, — ответил он, и я прикусила губы. Когда отец говорит таким тоном, пререкания бессмысленны, более того — вредны. — И не с ним. — Мимовольно я нашла взглядом деда, Грайне рядом с ним беззаботно смеялась.
Отец подозвал одного из слуг и что-то негромко сказал ему. Заиграла новая мелодия, отец жестом указал мне сесть на своё место и ждать. В плену смутного страха повиновалась. Отец последовал к своему высокому креслу во главе стола и залпом выпил полный кубок. Блодвен, как оказалось, уже была на своём месте: очевидно, не решилась танцевать ни с кем, кроме супруга. Хотя она должна была уже отдохнуть, грудь мачехи высоко вздымалась. Через откинувшегося на спинку с высоким изголовьем отца мы с нею коротко переглянулись, точно заговорщицы.
— Вижу, ты не слишком спешил на зов своего господина.
Мы с Блодвен слитно вздрогнули на голос ард-риага. Однако ж, когда я подняла ресницы, сделалось ещё страшней. Не за себя.
Джерард ответил ард-риагу сумрачным взглядом. Рисунок танца дрогнул и сломался, движения — замедлены, невпопад. Гости останавливались, отходили к стенам, точно две исполинские руки раздвигали толпу. Я мимовольно взглянула на сильные отцовские руки, вкрадчивым жестом поглаживающие подлокотники.
— Ангэрэт, — ласковым голосом обратился ко мне отец, и от этого тона внутри меня всё мерзко заныло, — доставь мне удовольствие, станцуй… с этим достойным воином.
«Что опасного может быть в танце?» — вопрошал разум, но чутьё твердило иное.
Первым побуждением было спросить: «К чему это представление?» Но здравый смысл отсоветовал спрашивать об этом ард-риага. К чему? К тому, что ему так захотелось…
Вцепившись в край стола, точно это могло помочь, как можно тише попыталась вразумить отца лживыми уговорами, быть может, то, что всегда стояло между мной и Джедом, единственный раз обернётся мне на пользу?
— Но, отец… прилично ли будет дочери ард-риага танцевать с безродным чужаком? Не посчитают ли это благородные гости за унижение моей чести?
Не чета мне, ард-риагу не было нужды таиться, и отвечал он во всеуслышание.
— В этом не будет ущерба твоему достоинству, дочь. Или ты уж забыла, какую услугу наёмник оказал мне? Риаг Гвинфор советовал отблагодарить его. Я всегда уважал мудрость отца твоей матери. Хочу отблагодарить наёмника, удостоив чести танцевать с моей дочерью. Или тебе настолько неприятна просьба отца?
— Вовсе нет, — ответила одними губами. — Я счастлива доставить радость отцу.
Ард-риаг величественным жестом указал подняться. Точно провалившись в прошлое, в ночь, когда впервые увидела чужеземца, и отец также повелел показать себя, встала с места и медленно пошла навстречу Джерарду, который оставался там же, где был, проницая меня потемневшими глазами. Я неуверенно обернулась, но отец помахал кистью, показывая, чтоб я шла скорее. Он вновь пил, и алая струйка стекала с подбородка.
Джерард не делал попытки приблизиться, и я шла к нему целую вечность. А вокруг, повсюду, из каждого угла — точно маленький народец из сказки — любопытные глаза, шепчущие, прикрытые ладонями рты. Одними глазами просила Джерарда: «Помоги мне!» Его лицо было холодно, как и глаза. Но через долгое мгновение он поклонился, как казалось мне — медленно, точно перебарывая действие чар. И я склонилась навстречу, гадая, как буду танцевать, когда едва держусь на ногах. Наши руки соприкоснулись.
Я ещё надеялась, что мы затеряемся, вплетёмся в узор танцующих, но остались одни в освещённом центре, на перекрестье всех взглядов. Я ещё надеялась, что музыканты выберут не такую плавную и неспешную мелодию, что проливалась каплями золотой амброзии, под которую, как под наговор, тайное становится явным, и душа делается прозрачной до самого дна…
Мы касались друг друга ладонями и плечами, наши руки переплетались, мы расходились и сближались, и, казалось, истина заявляет о себе в каждом движении, в каждом касании и отдалении.
Прежде мне и в голову бы не пришло задаться вопросом: умеет ли Джерард танцевать — умение не в числе самых необходимых для человека его звания. Сидхи ли забавы ради обучили его своим пляскам, что, бесспорно, несравнимо изящней грубых людских, или врождённое чувство такта подсказало ему движения, но двигался он так нечеловечье ладно, что любой из тех, кого я видела, выглядел бы смешно рядом с ним, словно пляшущий на потеху медведь. Куда мне до природной грациозности сидхи! Но и я танцевала, как никогда в жизни.
Облокотившись одной рукою о стол, а второй сжимая кубок, отец не отрывал от меня жадного взгляда.
«Он догадался! — билась в виске единая мысль. — Догадался, догадался… А если не был уверен прежде, знает теперь…»
— Довольно! — крикнул ард-риаг, и мелодия оборвалась. Вокруг зашуршало сотней голосов, и я поняла, что, пока мы танцевали, никто не проронил ни слова.
Мне вновь было страшно и, поспешно поклонившись Джерарду, я поднялась к столу, следуя повелевающему жесту ард-риага.
— Надеюсь, теперь ты доволен, супруг? — тихо спросила Блодвен, прямая и бледная.
