– Ты сказал, что одно тело обнаружили в провинции Лэ. Это начинается теперь и там?
Рыцарь Круглого Стола разводит руками.
– Не обязательно. Погибшая из Лэ, Мария Тэлькаса, всю жизнь прожила в Анерленго. Если это проклятие, то оно могло настигнуть ее где угодно. Вскрытие показало, что женщина отравилась яблоком. Видимо, аллергия. Во всяком случае, как только дело коснулось двух провинций, расследование перешло от местной полиции к РКС. К сожалению, мой отдел подключили не сразу. Сработал принцип, известный как «бритва Мерлина». Если нечто можно объяснить естественными причинами, не следует искать этому магическое объяснение. Но до сих пор все естественные гипотезы потерпели крах. А значит, основной подозреваемый отныне – это колдовство. Я пришел, чтобы просить твоей помощи, Джуд.
Не то чтобы слова рыцаря сильно удивили меня, и все же я их не ожидал.
– Чем я обязан этой чести?
– Мой отдел существует всего пару лет. Законы магии понимаются до сих пор крайне поверхностно. Мы очень нуждаемся в людях, у которых есть опыт взаимодействия с супернатуральными силами. Таких, в принципе, немало, но нас интересуют лишь те, кто в результате не потерял рассудок и вообще остался в живых. А это ощутимо сужает круг поисков. Я близко знал вашего магистра и всегда дорожил его мнением. Когда РКС формировали супернатуральный отдел, он сразу порекомендовал тебя. Джуд Леннокс, сказал он, рыцарь, который сочувствует малефикам. Но бюджет у нас тоже распределяется по принципу «бритвы Мерлина»: сначала средства идут в другие отделы, а потом уж нам, если останется… Мы долгое время не могли себе позволить привлекать новых рыцарей. К счастью, теперь ситуация изменилась.
Я снова перевожу взгляд на Байярда. Тот по-прежнему невозмутим. Выходит, магистр уже давно решил, что мне не место в ордене. И Байярд, судя по всему, был в курсе. Что же, они все это время подыскивали, куда бы меня пристроить? А я-то, неблагодарный, еще пенял на них за свое увольнение! А должен был, наверное, руки целовать за великодушие ко мне непутевому, многогрешному, некомандному.
– Вижу, брат мой, ты колеблешься. Но если с одним орденом не сложилось, это не значит, что не сложится и с другим! Нам не нужна Молния Першанделя, не нужен твой клинок. Опытных истребителей нечисти у нас и так хватает. Чего у нас нет, так это знаний о том, как работает магия. О том, как разнообразные дьяволы и малефики думают. О том, что ими движет.
– В таком случае вам нужен кто-то другой. В Академии нас учили, что слово magia пришло в латынь из забытого бесписьменного языка, в котором оно означало «непредсказуемый», «неопределенный». Мы ведь говорим о сверхъестественном – оно по определению находится вне сферы действия естественных законов, а значит, и вне нашего понимания. Ищете того, кто понимает дьяволов? Искать нужно среди самих дьяволов. Человек здесь не поможет.
– И все-таки именно ты раскрыл дело о девах и уникорнах. Именно ты обнаружил связь между изнасилованиями девственниц и сокращением поголовья единорогов. Ты доказал, что браконьеры используют невинных девушек для того, чтобы приманивать волшебных зверей. А главное, ты понял, что насильником движет не похоть, а желание защитить популяцию этих редких животных. Запрет на промысел единорогов – это твоя заслуга, как и то, что нападения на девиц прекратились.
Я отхлебываю свой кофе, размышляя, что бы на это ответить. Дело было давнишнее. Мой первый год работы в ордене. Из пригорода пришла весть о сборищах в бульварных кафе, где местные рабочие затевали расправу над каким-то аристократом, который якобы портил девок в окрестных селах. История была с классовым душком. Тот факт, что аристократу было за восемьдесят, народных мстителей не смущал. В итоге жизнь опальному дворянину я кое-как спас, хотя чуть сам не получил вилами под ребра. А вот удара рогом уникорна мне избежать не удалось. Но оно того стоило: удар сопровождался чем-то вроде прозрения, которое и позволило раскрыть дело. Правда, насильника мы не поймали. Но было довольно уже того, что нападения сошли на нет.
Я делаю глубокий вдох.
