– Не думаю, что все так уж беспросветно, – обронила женщина в черном, после того как сеанс закончился и все вернулись в фуршетный зал. Она взяла бокал с подноса и встала неподалеку от Софии с небрежным видом, будто ей было все равно, услышат ее или нет. Будто бы услышать ее было скорее в интересах Софии.
Девушка обернулась на голос, дезориентированная, слишком поглощенная своими мыслями.
Да, это была та самая женщина, вся в каменных амулетах, которая вмешалась, разделила в кинозале их с К.-В. неокрепшую пару, опустилась тупым орудием судьбы на хрупкий росток несостоявшейся взаимности.
– Ну, у меня одногруппник угодил в больницу из-за отравления этой дрянью, – пожала плечами София, глядя перед собой.
– А. Эти грибы, да. Тут с режиссером не поспоришь. Дела у человечества действительно плохи. Хотя стоит ли удивляться, что природа начинает нам мстить за все, что мы с ней сделали? Не грибы, так глобальное потепление. Рано или поздно планета подберет самый действенный способ от нас избавиться.
В словах женщины настолько не было логики, что София не сдержалась:
– Вы же только что сказали, что не все так беспросветно?
Ее отстраненная собеседница только покрутила вино в тонком бокале и слегка улыбнулась.
– Так это я совсем не про фильм. Я про вашего спутника. Стоит ли так изводиться по поводу, в сущности, заурядного экземпляра? Нет, вкус я ваш не упрекаю. У каждого свои прихоти. Но есть же какая-то мера, свыше которой неприлично расходовать себя на мужчин. Эдак всю душу на них вымотаешь. И зачем, спрашивается? Можно ведь щелкнуть пальцами, и он пресмыкаться будет, каблуки вам вылизывать. Вы с ним поиграете, пока эти глупости сами не выйдут из организма, а там пусть юноша дальше упивается своими клубами и вернисажами.
В продолжение своей речи незнакомка и не думала глядеть на Софию, поскольку, видимо, заверть пузырьков в ее бокале была зрелищем позанятнее, чем растерянная дурочка с голыми плечами, каким нет числа в истории межполовых недоразумений. А вот растерянная дурочка больше не могла игнорировать собеседницу.
Высокая, статная. Линии спины и шеи словно выверены архитектором. Черное платье облегает крепкое поджарое тело. По плечу вьется уродливый шрам в память о плохо и долго сраставшейся ране. Движения рук и головы так степенны, что можно подумать, будто на незнакомку действует более сильное гравитационное поле. Тонкие брови. Опаловые льдинки в прикрытых глазах. Жесткий абрис губ.
За исключением матери, которую София не помнила, девушка прежде не видела ведьм. А если и видела, то не знала об этом. И все же в этот момент у нее не осталось сомнений в том, чьего общества она непрошено удостоилась. Происшествие в кинозале, разлучившее их с Клодом-Валентином, вероятно, не было таким уж случайным. По какой-то причине женщина в черном захотела сесть рядом с Софией – должно быть, так проще читать чужие мысли! – чтобы теперь вполне злоупотребить своим вероломным превосходством, уязвляя девушку в ее болевые точки.
Выходит, что, пока она терзалась своими банальными переживаниями, ее пристально изучали эти искушенные опаловые глаза. Нехорошо. У ведьмы и так перед нею слишком большое преимущество, и значит, единственный способ его поколебать – это намекнуть ей, что и София не безоружна, что давно разгадала ее игру и предвидит следующий ход.
– Предлагаете мне помощь? – осведомилась София будничным тоном.
– Где бы мы были, если бы не помогали друг другу? – посмотрела ведьма на девушку, словно всерьез ждала конкретного ответа, и улыбнулась.
Ведьма улыбнулась, и мимолетная теплота, похожая на отблеск от вороха рдеющих углей, тронула ее черты. Это длилось считаные мгновения, но София, к своей досаде, почувствовала, что желание соревноваться в проницательности покидает ее. Она почти с сожалением произнесла запальчивые слова, заготовленные еще против той, прежней ведьмы, не обогретой теплом собственной улыбки.
– Спасибо, но надеюсь, что справлюсь сама. До сих пор мне как-то удавалось заводить отношения с мужчинами, не прибегая к колдовству. Говорят, я недурна собой.
В глазах ведьмы взвились опаловые искры. Она совершала глоток из бокала, но тут ей пришлось прерваться и срочно зажать рот ладонью, чтобы избежать утечки вина на платье. Задушив судороги смеха, она отставила бокал, отерла выступившие слезинки и протянула Софии руку.
– Меня зовут Марина. Признаться, я и сама считаю, что если уж околдовывать мужчин, то только затем, чтобы проще от них отделаться. А то жалко их, столько мучений каждый раз. Но уж, конечно, я бы не посмела прерывать вашу вечеринку из-за подобных пустяков. Вы не против, если мы немного прогуляемся?
