– Теперь мы можем свободно поговорить. Нас никто не услышит. Садись. – Она указала на маленький стол посреди кухни. – Прости, что перебивала тебя. Это единственное безопасное место. Значит, тебя прислала аптекарша из Верхних Средних земель?
– Да. Я привезла травы, которые помогут вылечить лихорадку.
– Конечно. А теперь скажи, что ты на самом деле здесь делаешь.
– Я… не понимаю, о чём вы.
– Я же тебе сказала, что здесь нет лишних глаз и ушей. Эта кухня была заколдована давным-давно. Это безопасное место. Место, где можно делиться тайнами. Но времени осталось мало. Около пятнадцати стражников вот-вот придут в себя. Если это случится, они поймут, что у них нет лихорадки. Поэтому мне надо поскорее влить в них свой суп. Если ты скажешь, что ты здесь делаешь совсем одна…
– У них нет лихорадки? – переспросила Кресси.
– У большинства она всё же есть. – Женщина начала наливать в большую суповую миску бульон, кипевший над очагом. – Я постаралась устроить их в тихом, спокойном месте. Ни один ещё не умер. Но другие так перепугались лихорадки, что я побоялась, не причинят ли они вреда невинным людям в своём стремлении поддержать порядок в Стране. Поэтому я утихомирила их порошком из чёрного папоротника. Он даёт те же самые симптомы без риска умереть. Только я знаю, кто на самом деле болен, а кого просто удалось вывести из строя.
– Вы… – Кресси не осмеливалась произнести это слово вслух, потому что боялась выдать себя. – Вы ведь Анка, да?
– Да, но я не чародейка, как ты. Возможно, ты приготовишь мне пару настоев? Я всегда считала правду самым эффективным оружием.
– Я… Почему вы так говорите? – упорствовала Кресси.
– Ладно. – Анка положила половник в миску и повернулась к девочке. – Пусть ты и не хочешь поведать мне, что знаешь, но я скажу, что знаю я. Два мальчика сбежали из Поместья, и их видели в телеге, направляющейся на юг. Я совершенно точно знаю, что одним из мальчиков был Бо, а другим – Нейт. Я лишь не знаю, почему они оказались здесь одни, совершенно не готовые к тому, что ждёт их впереди, и почему ты не с ними.
– Я… – Кресси едва чувствовала свои руки, хотя при упоминании имени Бо пешка начала теплеть. Неужели это правда? Или ловушка?
– Будь у меня больше времени, я бы объяснила, откуда мне всё это известно. Но я скажу лишь одно: в Стране есть люди, которые придумали способ передавать информацию. Словно корни под землёй, мы можем связываться друг с другом. Мы здесь, чтобы помочь тебе. И Бо. – Анка поставила суповую миску на поднос вместе с несколькими маленькими плошками. – Чтобы дать стражникам вторую дозу, потребуется некоторое время. Постараюсь вернуться поскорее. А пока считай эту кухню своей.
– Простите. – Кресси поднялась и начала медленно двигаться к двери. – Боюсь, вы не понимаете. Я должна идти.
– Я всё понимаю и знаю, куда тебе надо идти, и именно поэтому тебе следует дождаться моего возвращения. – Анка отперла дверь и подала Кресси ключ. – Запрись. Если что-нибудь случится, ты сможешь выйти вон через ту дверь. Но я не хотела бы, чтобы ты уходила. Долг велит мне рассказать о том, что тебя ожидает.
– Долг? – повторила Кресси, потому что у неё почти не было слов. – Что меня ожидает… – Но Анка уже взяла поднос и вышла, захлопнув за собой дверь.
Они ехали всю ночь, не останавливаясь.
Несмотря на предостережения Нейта, Бо несколько раз порывался попросить Дуна развернуться на север, придумать способ уговорить его освободить Кресси и детей из Работного дома. Но Дун не желал разговаривать и лишь повторял, что Бо нужно поспать и отдохнуть. И Бо заснул, хотя то и дело просыпался. Всякий раз он обнаруживал, что они продвигаются на юг всё дальше – земля становилась более сухой, а поля и сады постепенно уступали место подлеску.
На рассвете лошади осторожно пробирались сквозь заросли колючего кустарника. В ощетинившейся голыми деревьями местности преобладали оттенки коричневого, чёрного и серого. Только Нижние земли могли выглядеть так уныло и печально.
Дун остановил лошадь посреди узкой дороги, изрытой колеями. Она проходила через лес с молодыми чахлыми деревцами и голыми кустами, которые соперничали за скудные солнечные лучи, пронзавшие полумрак. В сыром воздухе резко пахло чем-то горелым, неприятным и очень знакомым. Здесь не было полей, не было домов, и совсем редко попадались животные. Бо казалось, что он слышит, как те прячутся в зарослях, шепчутся, хихикают и сплетничают. Это было место, полное тайн, где он вместе с тем чувствовал себя как дома.
– Дальше пойдём пешком, – сказал Дун, спешиваясь. – Лошади должны отдохнуть. Вы их поведёте.
Траут столкнул с седла сонного Нейта, тяжело подошёл к Дуну, и они вместе зашагали впереди.
Нейт потянулся и зевнул, как будто только что хорошо поспал.
– Никогда не чувствовал себя по утрам так хорошо.
– Правда? – простонал Бо, медленно слезая с коня Дуна. – Кажется, я не чувствую ног.
– Вот это, я понимаю, бунтарский дух, – поддразнил его Нейт.
Бо покрутил шеей, пытаясь размять мышцы.
– Нас едва ли можно назвать бунтарями.
