После мессы посланник султана был, наконец, допущен пред светлые очи двух королей. Филипп Август, который в последнем бою изрядно натер о седло все, что только можно, и потерял любимый кинжал, чувствовал, что это топтание под стенами Акры надоело ему до тошноты, и готов был заключить мир на любых условиях. Ричард тоже заскучал. Слушая посланца, коверкающего слова французского языка, он прикидывал, что скажет ему, что скажет самому султану, что будет делать вечером и, что неплохо было бы устроить турнир... Мысли его ушли далеко от темы беседы, очнулся он, когда сарацин уже исчерпал запас цветистых фраз и вопросительно уставился на английского короля, которого считал здесь главным.
Плантагенет покосился на Капетинга, Капетинг на Плантагенета, и сообща короли решили, что необходимо начать переговоры.
На время переговоров был объявлен мир, и франки даже согласились позволить Саладину переправить защитникам Акры несколько повозок с продовольствием. Но, поскольку провизия доставлялась в город под бдительным надзором франков, в северные ворота въехало на две повозки меньше, чем было отправлено. Понятное дело — подданным французского и английского королей тоже надо что-то есть.
По случаю перемирия был устроен пир, для солдат выкатили несколько бочонков подкисшего вина, а для знати были разбиты два огромных шатра на полпути между лагерем франков и лагерем сарацин. К обеду ожидали Саладина, но тот прислал эмира сообщить, что не придет, поскольку захворал, и в свою очередь пригласил королей и их приближенных к себе на ужин.
Ричард подозвал графа Герефорда.
— Ты отправишься со мной, — приказал он. — Кстати, возьми с собой свою прелестную невесту. Она украсит нашу свиту. И смотри в оба. Я помню о твоих способностях, Уэбо. Я хочу знать, о чем думает Саладин. Ты понял?
— Государь, я не умею читать чужие мысли, — невольно улыбнулся рыцарь-маг.
— А ты постарайся, — холодно ответил король, взглянув на собеседника своим особым «демоническим», предостерегающим взглядом.
И воспротивиться приказу под этим взглядом было просто невозможно.
— Да, государь.
Шатер султана был роскошным, огромным, с двумя толстыми шестами, подпирающими матерчатую крышу. Повсюду висели драгоценные шелковые ткани и искусно расшитые узорчатые покрывала. В шатре были расставлены низенькие столы, с которых полагалось есть, сидя на ковре и опираясь на подложенные под локоть подушки. Слуги в широченных легких шароварах и роскошных кушаках разносили блюда. Султан в огромном тюрбане с пышным пером и серебряным полумесяцем милостиво и приветливо кивал каждому входящему, переводчик старательно переводил франкам все, что он говорил. Сын Саладина, Малек Адель, размещал гостей. Короли, разумеется, сели на самые почетные места, рядом с султаном, возле его старших сыновей — сотников в войске отца. Ричард, посмотрев на подушки, на которых мусульмане сидели, скрестив ноги, покосился на свои тяжелые высокие сапоги, к которым для представительности прицепил огромные шпоры.
Дик опустился на колено и снял его шпоры. Рядом с молодым графом Герефордом стояла Серпиана, скромно потупив глаза. Она разоделась в пух и прах, при ходьбе позванивала добрым десятком ожерелий и браслетов и напоминала изысканную живую игрушку, прелестное украшение замка или королевского дворца, то есть играла ту самую роль, которая от нее требовалась. Она устроилась на подушках у стола, как кошка — гибкая и изящная — по левую руку Дика, который сидел рядом с английским королем. Филипп Август, неловко подогнув колени, разместился напротив своего венценосного кузена.
Подали первую перемену — мясо с пряными соусами и ломтиками фруктов, рыбу, и прохладительные напитки — шербет и соки со льдом. С удовольствием потягивая охлажденное лакомство, Филипп Август невольно улыбнулся Ричарду:
— Tu regarde, par quell chez lui la table. Les fruits les boissons refroidies... Il est intйressant, oщ il prend la glace?[14]
— Ce ne m’est pas du tout intйressant, — ответил Ричард, недовольный тем, что ему приходится сидеть, подогнув ноги. — Seul, que je veux connaоtre — combien chez lui des troupes. Mais а propos de la glace... Je pense il se partagera.[15]
— De quoi sela?[16]
— Il n’est pas chevalier?[17]
— Quel chevalier? Il est sarachin![18]
— Eh bien, que? Par contre comme grimpe pour le bord de devant![19]
Переводчик придвинулся было, пытаясь вслушаться в беседу королей, чтоб перевести на сирийский, но Ричард раздраженно, с угрозой отмахнулся от него, и сарацин почел за лучшее сделать вид, что он ничего не понял.
Саладин усердно потчевал гостей. Стол ломился от всевозможных блюд, и единственное, чего по-настоящему недоставало франкам, — хорошего вина, которым все эти яства можно было бы запить.
— Султану следовало бы сообщить мне, что у него не хватает вина, — заявил Ричард, принюхиваясь к кубку с дынным шербетом. — Я с радостью прислал бы пару бочонков.
