– Я так не думаю. Как и тебя монстром не считаю. Защищаться и отстаивать свое – не постыдно. Ты должна гордиться собой.
– Какой толк от гордости, если окружающие меня ненавидят? Они обзывают меня крысой и вытворяют такие гадости…
– Потому что боятся тебя, – вставил Равиль жестко. – Ты угроза для них. У тебя есть зубы, и ты готова пустить их в дело, что уже доказала. Немногие на такое осмелятся.
– Потому что не рискнут стать изгоями. Меня презирают.
– А тебя это напрягает? – Мне показалось, что вот теперь Равиль действительно огорчился. Будто я разочаровала его. – Ты добилась, чего хотела?
– Да. Повышенная стипендия – моя.
– Тогда какая разница, что скажут остальные? Они тебе не друзья, их мнение ничего не стоит.
– Они издеваются надо мной, – нехотя призналась я. Заметив хмурый взгляд Равиля, я добавила: – Не здесь, не в поездке. Тут наша группа состоит из ребят с других курсов и факультетов, так что я чувствую себя хорошо. Почти хорошо… Но когда настанет время возвращаться на учебу в свою группу… Я не хочу. Это как страшный сон!
Равиль внимательно следил за тем, как эмоции менялись на моем лице. Когда я договорила, он стал совсем хмурым:
– Они этого и добиваются. Загоняют тебя в угол, хотят, чтобы ты поверила в свою слабость и спрятала шипы. Не делай этого. Не поддавайся. Борись за себя до конца.
Я не представляла, как бороться против озлобленного стада. Что я должна была сделать, когда меня лицом впечатали в торт? Вынуть из него свечу, которая чудом не попала мне в глаз, и вогнать ее в висок Вике и ее шестеркам? Начать швыряться бисквитом, чтобы из кабинета заляпанными вышли все? Или снова напомнить одногруппникам, за что они меня травят, и отправиться с жалобой к преподавателям или даже к декану?
Казалось, что самое мудрое, что можно сделать, – переждать ураган. Скоро обо мне забудут и отстанут, если не буду отсвечивать.
– А ты, Равиль, борешься за свое до конца? – потускневшим голосом спросила я, вспомнив о мечте Краснова открыть реабилитационный центр для лошадей.
Что-то не так с этим его стремлением. Я видела, что он искренне хочет этого, однако есть какое-то жирное «но». И, кажется, Равиль не готов с ним мириться.
Он понял, о чем я. Слова стерли с его лица спокойствие, и на нем проскользнуло взволнованное и тревожное выражение. Я тут же пожалела, что не прикусила язык вовремя. Эта беседа уводила милое свидание не в ту сторону.
Я корила себя за это. Сожаление усилилось, когда Равилю кто-то позвонил, и он отошел от стола, чтобы поговорить. Я следила за ним из-за столика и едва справлялась с желанием сгрызть от волнения ногти под корень.
Равиль выглядел нервным. Переминался с ноги на ногу, стоя у перил. Он не смотрел на набережную, вид на которую открывался с маяка, а вперил взгляд в пол. Иногда ерошил светлые волосы, тяжело вздыхал…
Черт. Этот вечер окончательно испорчен.
– Тина, мне нужно уйти. – Не глядя мне в глаза, Равиль снова опустился на стул напротив меня.
Между нами стояли только что принесенные официанткой десерты. От чашек приятно пахло фруктовым чаем. Мы даже не притронулись к сладостям. Не успели.
– Если хочешь, я могу тебя подвезти до гостиницы. – Он заметил мой взгляд, гуляющий по столу. – Десерты возьмем с собой.
Равиль оплатил счет, шоколадный фондан нам упаковали в контейнеры.
Машину Равиль припарковал недалеко от Рыбной деревни, так что прогулка не затянулась. А я надеялась, что у нас будет побольше времени, чтобы сгладить внезапно возникшие острые углы…
Равиль распахнул передо мной дверцу переднего пассажирского сиденья, и я, поджав губы в неловкой улыбке, забралась в салон. Кожаная обивка, приятный цветочный запах и безупречная чистота. Я мало знала Равиля, но здесь чувствовалась его рука.
Он сел на водительское сиденье, машина тронулась. Какое-то время мы сидели молча, даже музыка в салоне не играла. Я кусала губы и корила себя за испорченный вечер, пока Равиль вдруг сам не нарушил тишину:
– Если ты дашь мне еще один шанс, я обещаю, что следующее наше свидание будет лучше.
Я не ожидала подобных слов от Равиля. Мне казалось, что я все испортила, а потому пожала плечами:
– А ты хочешь этого? Еще одного свидания?
Равиль вывернул руль и выехал на новую улицу. Он пристально следил за дорогой, а на меня поглядывал лишь изредка.
– Я – да. Хочу.
Мне понравилась твердость, с которой он это сказал, но самой мне решимости не хватало.
– Я думала, что разочаровала тебя. Тем, что я слабая, забитая…
– Внутренний стержень можно закалить. Главное, чтобы он был. А у тебя он точно есть. Ну так что? Продолжим общение или поставим точку?
Я вжалась спиной в кресло и нервно поерзала. Выберу Равиля – пойду на поводу у эмоций, но потом мне это аукнется. Если же оборву все здесь и сейчас… Буду жалеть, я точно это знала.
– Завтра у моей группы по плану посещение Музея Мирового океана и Музея янтаря. Потом собрание с Вероникой Петровной, чтобы обсудить видео…
– Видео? То самое, в котором меня просят сняться?
