В белых волосах играл ветер. Серые глаза под ярким летним солнцем выглядели сверкающими кристаллами. Холодная красота Равиля совершенно завораживала и была почти гипнотической. Я любовалась им, стараясь запечатлеть в памяти каждую его черту, каждую крошечную деталь, будь то милая родинка на шее или изгиб губ, сложенных в улыбку.
– Тина, что-то случилось? Ты как-то странно себя ведешь.
– Просто вдруг поняла, что забыла сказать спасибо за это. – И я подцепила пальцами цепочку, которую уже успела надеть. Янтарное солнце на ней поднялось на уровень моих глаз. – Это очень красиво. Спасибо, Равиль.
Я подалась, чтобы обнять его, но одернула себя. Поджала губы и застыла. Конечно, Равиль это заметил. Потому его улыбка была не слишком искренней, когда он проделал тот же трюк с цепочкой, но уже на своей шее:
– Я купил почти такое же себе.
Из-под выреза майки Равиля, поверх которой он надел свободную рубашку в вертикальную полоску, выглянул янтарный месяц. Его изгиб идеально совпадал с боком моего солнышка.
– Это парные кулоны, – выдохнула я, и Равиль кивнул.
– Потому что, как бы далеко солнце и луна ни были друг от друга, они неизменно связаны. Даже если делить одно небо на двоих им не суждено.
От этих слов стало невыносимо горько. Я отвернулась к морю и судорожно вдохнула, надеясь, что Равиль этого не увидит. Не услышит из-за шума волн.
– Порой и днем можно увидеть луну, – напомнила я. – Редко, недолго, но все же… Иногда они бывают вместе.
– Ты всегда будешь моим солнцем.
Это был идеальный момент, чтобы спросить Равиля о том, что
Но мне было страшно задать этот вопрос вслух, и я промолчала.
Мы двинулись по теплому песку вдоль пляжа, все дальше удаляясь от самого людного места и постепенно все ближе подходя к воде.
– Скажи, Тина, ты избегаешь меня, потому что боишься скорого расставания?
Я тяжело сглотнула:
– И да, и нет.
– Пояснишь?
Мы отошли достаточно далеко от столпотворения на пляже. Теперь вокруг были только песок и волны. На них я и смотрела, когда призналась:
– Одна моя подруга сказала, что, если люди созданы друг для друга, они будут вместе. Несмотря ни на что. Поэтому я не боюсь расставаться, хоть и знаю, что будет больно.
Я повернулась и, улыбнувшись, сказала:
– Судьба сведет нас вновь, если так будет правильно.
Равиль ничего не ответил и даже не улыбнулся. Вместо этого он поймал мою руку и притянул к себе. Я почувствовала сквозь одежду, как янтарный месяц прижался к моей ключице.
– Но я боюсь, что наша связь может принести тебе проблемы, – продолжила я, уткнувшись лбом в плечо Равиля. – Не спрашивай, но я знаю, что отец тобой манипулирует. И я… Я боюсь.
– Чего? – пальцы Равиля зарылись в мои волосы.
Я крепче стиснула зубы.
Как я скажу ему, что боюсь, будто наша связь может оказаться лишь мимолетным приятным приключением? И если так, то не стоит из-за этого рисковать мечтой Равиля. Не стоит злить его отца.
К тому же это говорил мой разум, но не сердце. Оно разрывалось от боли и в каждом ударе стонало: «Он. Он. Только он».
– Тина. – Равиль поймал мой подбородок пальцами и приподнял его, заставляя смотреть ему в глаза. – Что ты не договариваешь?
И вот тогда моя душа сжалась в дрожащий комок от паники.
Равиль меня раскусил.
Я поняла, что молчать больше нельзя. Недомолвки между нами могут уничтожить то хорошее, что мы успели вырастить за недолгое, но яркое знакомство. Я не хотела уничтожать свет между нами собственными руками.
Но и правда была слишком опасна. Значит, нужно поделиться лишь ее частью.
– Равиль, за нами следят, – обронила я и прикрыла веки.
Не хватало сил смотреть ему в глаза.
– Что? – Он был в полном замешательстве. – Ты кого-то видела? Или это лишь догадка?
– У меня нет паранойи, если ты об этом. И я не шучу.
Ветер вдруг показался пронизывающим до костей, хотя на небе светило солнце. Погода стояла теплая, но не настолько, чтобы я решилась зайти в воду. Это местные привыкли к холодному Балтийскому морю, а я… дрожала как осиновый лист от обычного ветра.
Хотя вряд ли дело было только в нем.
– Равиль, мне присылают с анонимного аккаунта наши с тобой фотографии. За нами следят, и мне страшно, что эти снимки попадут к твоему отцу.
В серых глазах сгустились грозовые тучи. Равиль сам стал похож на пасмурное небо, готовое вот-вот разразиться громом.
– Покажи. – Он протянул мне раскрытую ладонь, ожидая, что я вложу в нее телефон.
Сердце подскочило к горлу. Я торопливо мотнула головой.
– Не могу. Я все удалила, – соврала без запинки. – Испугалась и… снесла все.
– Этот человек что-то писал? Или там были только фото?
Писал, и еще как… И именно по этой причине я не могла отдать Равилю телефон. Если он увидит хотя бы намек на то, что меня шантажирует Демьян, Смагину не жить. Но и Равилю тогда тоже конец.
– Писали всего раз.
– И что же?
– Просили держаться от тебя подальше.
Равиль тяжело вздохнул и возвел глаза к небу. На том не было ни облачка, что совершенно не вязалось с моим внутренним состоянием.
– Я так и знал, – чуть ли не прорычал он, и я вздрогнула.
Догадался?!
