Он остался сидеть перед нами с Ариной, поэтому почти всю дорогу мы провели в молчании. А тревога во мне уже привычно сплелась с трепетом и надеждой.
Вечером я снова увижу Равиля.
На концерт я надела свое лучшее платье в стиле темной академии. Верх имитировал рубашку с длинными рукавами и строгим воротом, из-под которого выглядывал кофейный галстук в клетку – в цвет самому платью, которое облегало талию и грудь, а на поясе превращалось в расклешенную юбку. Арина запретила мне отправляться на свидание без чулок, которые подруга щедро одолжила.
– Они сюда отлично подойдут! – заверила она и не прогадала.
Чулки никак не отличались цветом от кожи ног, лишь придавали ей легкую матовость. Но фишка была в другом. По всей длине чулок, резинки которых пряталась под юбкой, были вшиты крошечные редкие кристаллики. Они мило сверкали, но не бросались в глаза.
На случай, если идиотский Смагин потащится в слежку, мы с Ариной вышли из гостиницы вместе. Она тоже принарядилась, поэтому вместе мы смотрелись очень гармонично.
Чтобы перестраховаться, мы скинулись на такси до Рыбной деревни. Сумма получилась смешная, но зато я была спокойна, ведь так Демьяну будет сложнее следить за мной.
Арина сказала, что проводит меня до острова Канта, где и располагался величественный собор, башня которого тянулась к облакам. Сегодняшним вечером они были пышными, как молочная пенка.
Пока мы шли, я не могла перестать думать о том, какой ловкий Демьян манипулятор. Он заставил бояться себя, даже когда его рядом нет. Он жаждал поселиться в моих мыслях и сделал это, но не так, как рассчитывал изначально…
Меня пугала его власть надо мной.
У входа в собор, когда до начала концерта осталось ровно пять минут, мы с Ариной разминулись. Она пошла в сторону кафешек, а я шагнула в распахнутые двери собора.
Внутри уже было людно, а все места практически заняты. Я вошла в зал и почти сразу глянула ровно туда, где по билетам были наши места.
Равиль приветственно вскинул руку и улыбнулся. Моя кровь превратилась в мед – сладкий и тягучий. Мысли замедлились, все мое внимание сконцентрировалось на
Я не могла перестать улыбаться, пока шла к Равилю. Он так красив, что дух захватывало. Сегодня он надел белую рубашку с вышивкой на воротнике, которая выглядела так, будто была создана для подиума. Волосы Равиль уложил назад, но у висков непослушные локоны все равно выбились.
Равиль тоже оценил мой наряд. Приблизившись, я заметила, как он чуть прикусил губу и зубами поиграл с колечком в ней.
– Никакого хвоста? – вместо приветствия сказал он.
– Все чисто, – доложила я и села на лавку. Равиль опустился следом.
Здесь не было кресел, только скамейки, выстроенные рядами и разделенные между собой небольшими перегородками. Белые колонны подпирали высокий сводчатый потолок. Через мозаичные окна лился затухающий солнечный свет.
Но самое главное – орган – теперь было прямо передо мной.
Комплекс труб и место музыканта располагались на балконе над входом. Огромный инструмент был украшен фигурами ангелов, которые держали дудки, флейты, барабаны…
– О, – выдохнула я, вложив в это все эмоции.
– Угу, – так же красноречиво ответил Равиль и посмотрел на меня. При этом он выглядел таким довольным, будто сам собрал этот орган. – Нравится?
– Здесь очень красиво. Интересно, как он звучит?
Я ожидала что-то вроде «прекрасно» или «волшебно», но уж точно не того, что Равиль просто пожмет плечами.
– Погоди, – улыбнулась я. – Ты никогда не был здесь раньше?
– Не только же тебе со мной что-то делать впервые, – наклонившись к моему уху, сказал Равиль и в легком поцелуе коснулся мочки уха. Будто случайно, но я знала, что это не так.
Все гости уже расселись. В зале приглушили освещение. Началось.
Сначала на балкон поднялась ведущая, которая представила мастера сегодняшнего вечера, а дальше полилась музыка… И я никогда вживую не слышала ничего подобного.
Величественная музыка пробирала до мурашек. В голове не укладывалось, что все эти трубы – единый организм, способный создавать такое чудо.
Композиции сменяли друг друга, зал рукоплескал после завершения каждой. Я ощущала себя как в сказке из-за красоты и атмосферы собора. Из-за Равиля, с которым мы соприкасались коленками и плечами. И будто бы специально мы придвигались друг к другу лишь ближе.
После очередной композиции и аплодисментов кое-что изменилось, и это заставило меня задержать дыхание на несколько секунд. Перестав хлопать музыканту, Равиль положил одну ладонь не себе на ногу, где она лежала раньше, а мне на бедро, чуть выше колена. При этом сам Равиль выглядел невозмутимым, будто ничего не произошло. Он не переставал смотреть на балкон, хотя там ничего не менялось. Лишь музыка лилась, окутывая слушателей чарами.
Тогда я тоже сделала вид, что все так, как и должно быть. Притворилась, что мне все равно на ладонь, что жаром опаляла колено. Но сама каждый раз, когда Равиль убирал руку, чтобы поаплодировать, надеялась, что он вернет ее обратно.
Так и происходило.
