Пренебрегая опасностью, напрягая все силы, люди висели на веревках, рабочие обивали скалы вручную, закладывали взрывчатку. Легче пятьсот километров дороги проложить, чем несколько километров такой трассы.
Все полтора года, что строили дорогу, Ясный постоянно наведывался туда и принимал участие в организации работ. Усилия окупились. Люди получили доступ к целительным источникам.
Однажды утром порученец доложил Ясному, который находился в стройконторе у озера:
— Приехал Косыгин.
Генерал кивнул. И отправился встречать заместителя Председателя Совмина СССР.
Косыгин с огромным интересом осмотрел дачу. А потом потребовал:
— Показывайте дорогу.
Поднявшись на самый верх, он отметил:
— Да. Труд большой вложен. А что там дальше?
Он кивнул на лесистый спуск.
— Карачаево-Черкесия, — пояснил генерал. — И Краснодарский край.
Косыгин мечтательно вздохнул:
— А ведь здорово было бы продолжить дорогу и соединиться с Карачаево-Черкесией. Теперь, когда такой задел есть, это нетрудно.
Вокруг была свита Косыгина, охранники объекта. Кто потом брякнул Берии о разговоре — неизвестно. Но тот тут же доложил Сталину:
— Приезжал Косыгин и сказал, что надо будет осваивать местность и выходить на ту сторону Кавказского хребта.
При этом представил все так, будто Косыгин уже самовольно решает, где что строить. А это могло быть воспринято Сталиным как вызов.
В Москве Ясного вызвал в свой кабинет на Старой площади Маленков и требовательно спросил:
— Косыгин был? Ты с ним разговаривал? А почему он захотел перевалить через Кавказский хребет?
Генерал готов был провалиться сквозь землю. Он видел, что плетется какая-то интрига и участвовать в ней у него никакого желания не было. Тем более он преклонялся перед Косыгиным, считал его воистину великим человеком. Из всех государственных деятелей, кого приходилось встречать, тот обладал самым мощным интеллектом и эрудицией. И сам по себе был человеком корректным, внимательным, порядочным. Его заслуги для советской экономики невозможно переоценить.
— Такого разговора не было, — собравшись с духом, возразил Ясный. — Просто Алексей Николаевич высказался, что такое возможно сделать.
— А Косыгин по своей инициативе задал вопрос?
Видно было, что кому-то очень хочется раздуть эту тему. И Маленков допрашивал генерала долго и с пристрастием. Что дословно Косыгин говорил. Что ему отвечали. Понятно, что эти высказывания зампреда Совмина хотели разыграть в чьих-то интересах, хотя в них не было ничего такого, за что его можно было порицать даже по самому строгому счету.
У Ясного складывалось нехорошее предчувствие грядущих больших перемен. Он видел, что искусственно нагнетаются со стороны ряда руководителей страны истерия и внутриклановые противоречия. Обостряется борьба за власть и за влияние на Сталина.
И он не ждал ничего хорошего, когда его срочно вызвали в Центральную контрольную комиссию ЦК.
Спросив, в чем дело, услышал от ответственного работника:
— По делу командующего внутренними войсками Аполлонова. По его пребыванию в Румынии.
У замминистра как-то нехорошо сжалось сердце от этих слов. Ведь Аполлонов был его хорошим приятелем…
Генерал-полковник Аркадий Аполлонов был замминистра внутренних дел по войскам, а также соседом Ясного по даче в Серебряном Бору. Но если у Василия Степановича дача была служебная и с нее его могли попросить в любой момент, то жена Аполлонова, дама энергичная и пронырливая, сумела добиться права собственности на участок.
Жили соседи очень дружно. Когда дочка Василия Степановича Галина выходила замуж, то свадьбу справляли на даче и Аполлоновы были почетными гостями.
Сам Аполлонов был хороший, разумный, скромный и непривередливый человек. В 1945 году с подчиненными ему войсками он освобождал Молдавию, Румынию. А после войны некоторое время был представителем НКВД в Румынии, где квартировались несколько бригад внутренних войск. У него сложились прекрасные отношения с руководством этой страны, в том числе с находившимся еще на престоле Михаем, которого за вывод Румынии из войны наградили орденом Победы.
Переступал Ясный порог Центральной контрольной комиссии с внутренним трепетом. Этот орган подчинялся напрямую Сталину, и там собрались люди до фанатичности принципиальные. Неприкасаемых фигур для них не было.
Его встретил один из руководителей в своем тесном кабинете. Это был уже преклонных лет человек, ходил в валенках даже в жаркую погоду. Однако имел репутацию человека железного. Он протянул замминистра разведывательное донесение.
Резидентура советской разведки в Румынии сообщала, что в командировке Аполлонов проживал в королевском дворце в Бухаресте и по выезде прихватил с собой драгоценную картину, являющуюся достоянием страны и ее народа. Национальную гордость, можно сказать, умыкнул.
— Это форменное безобразие, — сухо произнес «контролер». — КПК начинает следствие.
